Нужно что-то, чтобы удержать его на месте.
Ещё одна способность.
Эта была ему хорошо знакома. Её он использовал, чтобы ограничить перемещения Левиафана в битве при Кюсю. Он простёр силу к иной Земле и вытянул из неё в этот мир склоны нескольких скал.
Сын дал по ним залп, но его золотое свечение действовало только на ту их часть, что была на этой Земле. Едва он останавливался, как на их месте появились новые.
Он остановился, чтобы дать новый залп, уничтожая на этот раз части скалы как на этой Земле, так и на другой.
Пока Сын стоял на месте, Эйдолон ударил силой абсолютного удаления.
Прогрохотал гром.
Сын исчез.
Но не окончательно. Он ускользнул на другую Землю, покинув зону поражения с такой же лёгкостью, с которой делают шаг в сторону, чтобы увернуться от брошенного камня.
Зелёная Госпожа приблизилась к Эйдолону и даровала ему возможность полёта.
Он отпустил одну из своих способностей и сразу почувствовал, как её место занимает другая. Он зарядился ещё от двух раненых кейпов.
При помощи новой силы он вытолкнул себя и Зелёную Госпожу в следующую реальность. Он остановил взгляд на Сыне, после чего резко атаковал, выталкивая в иную реальность лишь часть золотого человека. Сын оправился от удара и выстрелил в ответ.
Зелёная Госпожа возвела препятствие: смерч из вращающихся лезвий и кусков железа, появляющихся достаточно быстро, чтобы поглотить энергию золотого луча.
Эйдолон рассёк пространство ещё одним толчком из реальности, и Сын исчез.
Он бежит.
«Я почти так же силён как тогда, в самом начале».
Он почти почувствовал себя самим собой.
* * *
Май 1986 года.
Двадцать семь лет назад.
Странное место для подобного разговора.
Женщина с выражением абсолютного спокойствия на лице заняла место напротив Дэвида. Сопровождавшая её девочка-подросток выглядела не менее уверенной. То и дело другие посетители кафе бросали на них кривые взгляды.
Женщина была чернокожей, а одета была во всё белое. Девочка же носила форму частной школы и держала в руках блокнот и шариковую ручку.
Они смотрелись чисто, прилежно. Дэвид почувствовал себя одетым неподобающе, незначительным.
— Я, признаться, несколько озадачен, — сказал он.
— Это можно понять. Можете называть меня Доктор.
— Без фамилии?
— В ней нет нужды.
Он нахмурился.
— О чём задумались? — спросила Доктор.
— Меня несколько настораживает отсутствие фамилии, — ответил он. — Прошу прощения за откровенность.
— Прощаю, — Доктор слегка улыбалась. — Вы крайне вежливы.
Дэвид слегка наморщил лоб.
— Почему-то мне кажется, что вы знаете обо мне всё, в то время, как я о вас не знаю ничего.
— На этом этапе весьма вероятно так и есть. Но я всё равно хотела бы поговорить с вами так, словно не знаю всех подробностей. Вы пытались пойти в армию, но вас не взяли.
Дэвид закусил губу и оглядел кафе. Городок-то небольшой. Сколько друзей и знакомых его отца были сейчас здесь и пытались подслушать?
— Вас это не удивило, но... Очевидно, вы всё равно чувствовали себя разочарованным и подавленным.
— Не надо, — он уставился в стол, губы его были плотно сжаты.
— На самом деле они не подслушивают. Скорее пялятся на чернокожую женщину, учитывая, что это в таком городке редкость, — сказала ему Доктор.
— Простите, — смутился Дэвид.
— Вы не отвечаете за свой город. А вот что за что вы действительно в ответе, так это то, что произошло на прошлой неделе.
Дэвид стиснул зубы. Он посмотрел в окно, и на шее его проступили сухожилия.
— Вы пытались покончить с собой. Вам так хотелось попасть в армию?
— Я просто... Я знаю, что не в состоянии сражаться, заниматься строевой и всё в таком роде. Но есть же другие вещи, на которые я способен. Бумажная работа.
Она кивнула.
— Я могу предложить вам нечто большее, чем бумажная работа.
— Часть меня думает, что вы подглядели в моё досье, и теперь хотите надо мной посмеяться.
— Я не намерена шутить над вами, Дэвид. А что думает обо мне другая ваша часть, которая не считает, что я беспринципный медработник с плохим чувством юмора?
— Что если бы вы назвали мне своё имя, оно прозвучало бы зловеще. Огонь и сера. Всё это слишком уж похоже на сделку с дьяволом.
— Полагаю, и правда похоже. Но я, признаюсь, лишь простая смертная.
Дэвид нахмурился.
— Я не могу давать обещаний, Дэвид. Ни дьявольских, ни божественных. Не могу даже обещать, что вы попадёте в армию. Скорее наоборот. Это вызвало бы ряд вопросов.