Я оглядела комнату. Она была тёмной, шторы на дальней от меня стене закрыты. В комнате стояли четыре кровати, но две из них были пусты.
На кровати напротив моей сидела девушка с волосами бананового цвета, из которых торчали перья. Она уселась поверх покрывала и лишь завернула ноги в одеяло. На ней была небесно-голубая футболка, ярко-оранжевые шорты, глаза подведены тенями цвета лайма. Вела себя она очень скромно, и на одну сотую не соответствуя кричащей одежде.
Она посмотрела на меня, и я отвернулась, чтобы не показалось, будто я пялюсь.
Я хотела было заговорить с желтоволосой девушкой, но тут снова вступила Сплетница, и я закрыла рот и начала слушать. Судя по громкости и направлению голоса, было понятно, что она в соседней комнате.
— Я догадывалась, но ожидала, что если всё пойдёт хуже некуда, вы выложите свои козыри.
— Хороший адвокат не станет задавать вопрос перед присяжными, если заранее не знает ответ, который получит. Воспринимай это как совет. Учитывая информацию, которая тебе доступна, тебе не нужно было даже строить догадок. А раз уж ты ошиблась, то винить стоит только себя саму.
— Я абсолютно уверена, что в этой ошибке могу обвинить тебя, Доктор.
— Делай всё, что хочешь, если тебе так будет спокойнее. Возможно, сейчас это всё, что ты можешь сделать. Выиграть время и, в конце концов, со всем примириться. Спасибо, что впустую потратила моё время. Дверь!
Сплетница не ответила. Я могла только предположить, что Доктор Мама ушла. Я попыталась обратиться к рою, но впервые за несколько месяцев обнаружила, что рядом нет никого из насекомых. Сколько времени прошло с тех пор как я ложилась спать без дежурного роя для самозащиты и разведки? Без сотни тысяч пауков, плетущих нити шёлка?
Впрочем, нельзя было сказать, что насекомых не было вообще. По всему зданию были насекомые, но до момента, как я проснулась, они не двигались. Пауки сидели по углам, мухи — по стенам. Больница. Новое здание, судя по состоянию древесины. Я чувствовала её запах.
Снаружи были палатки, установленные на траве, которая только-только начала вянуть.
Я даже не зафиксировала этого сознательно, когда прибыла в Новый Броктон-Бей, но трава тогда была свежей и живой.
Значит прошло несколько дней!
Я вытащила ноги из-под простыней и свесила их с края кровати. Я осознала, что на мне была только больничная пижама.
Костюм…
… наверняка уничтожен, осознала я с запозданием. Нижняя часть наверняка. Не стоило рассчитывать, что шёлк остался цел после того, как были уничтожены плоть и кости.
Очень странные мысли пришли в голову — мои ноги были воссозданы с нуля, а я несколько лет регулярно занималась бегом. Я, в некотором роде, гордилась тем, насколько я натренировала тело и развила выносливость.
У этих новых ног та же сила и та же выносливость? Те же мускулы, созданные регулярными упражнениями? Если это так, у них точно такая же сила, как и раньше? Если нет, смогу ли я с этим справиться? Восстановить форму, в которой находилась?
Если человечество вообще проживёт достаточно долго.
Мне нужно было в туалет, и это заставило меня подумать ещё кое о чём. Мои интимные части тела тоже воссоздали? Панацея вообще следила за точностью и правильностью восстановления наружного облика и всего необходимого внутри?
Или моей починкой занималась Ампутация?
От этой мысли по телу поползли мурашки, от головы до пят. И насекомые были тут ни при чём. Ощущение лишний раз напомнило мне о том, насколько чужими были новые части тела, что ещё больше усилило жуть.
«Кто-то разыскал кейпа дающего мощные способности к регенерации, который и исцелил меня. Ампутация и Панацея здесь вообще ни при чем, — сказала я себе. — Вообще».
Первые насекомые больницы начали прибывать ко мне. Они ползли по сторонам кровати, вверх по больничной пижаме. Я поставила босые ноги на холодную плитку и встала, опираясь на кровать.
Тело было в порядке, хотя и ощущалось несколько странно, словно я слишком долго проспала.
Впрочем, подобная роскошь выпадала мне нечасто.
Возможно, было странно, думать вот так, беспокоиться о рое или о теле, или о том, какой я была уставшей. Возможно это отчасти какая-то бессознательная прокрастинация.
— Привет, — сказала девушка с жёлтыми волосами. Она говорила негромко, но слова донеслись через всю комнату.
Я оторвала взгляд от ножек кровати и посмотрела на неё.
— Ты в порядке? Если что-то болит, или если ты не можешь двигаться, я могу нажать на кнопку и вызвать кого-нибудь.
Её голос привлекал внимание. Высота и тон весьма отчётливо менялись. Если бы это делал кто-то другой, можно было назвать это чрезмерной артикуляцией. Вот только ей это удавалось настолько хорошо, что голос звучал совершенно естественно, и не отвлекал от сочувствия, которое она выражала.