— О людях? — спросила Сплетница. — Мы продолжаем твердить им разойтись по порталам в разные места вокруг Гимель и других Земель. Те, что внизу, отказываются уходить. Собрались там, как огромная мишень для Сына, Губителей или Янбань.
— Да, — согласилась я. — Всё как я всегда и говорила. Люди — идиоты. Эгоистичные, жестокие, несправедливые, неуклюжие и недальновидные идиоты. Не то чтобы это не относилось и ко мне, я не ставлю ставлю себя выше остальных.
— Э-мм, — промычала Сплетница.
Я начала собирать части своего костюма. Я надену тот же набор, что и на битву с Сыном, просто нужно разобраться с отдельными деталями.
— Но, в итоге, человечество иногда оказывается не таким уж и плохим, — сказала я.
— Иногда, — ответила Сплетница. — Мне потребовалось время, чтобы осознать это. Чем больше узнаёшь, тем уродливее, как правило, всё выглядит. Но если не останавливаться на этом, то в конце концов осознаёшь, что есть и что-то хорошее.
Я кивнула и полезла в карман за маленьким перцовым баллончиком, который забрала из испорченного костюма, и поместила его в пояс нового. После этого я начала снимать повседневную одежду.
Я сняла рубашку, более-менее привела волосы в порядок и на секунду остановилась, прижав вещи к груди.
— Я хочу их спасти, — сказала я, удивлённая чувствам, прозвучавшим в моём голосе.
— Самое страшное, — сказала Сплетница, — то, что я понимаю тебя. Обычно мне не нравятся люди, я видела в них столько уродства, что меня они... не заботят? Хотя нет, не так. Меня заботит, заботило раньше, но никогда не... волновало, если с ними что-нибудь происходило. Так больше похоже на правду.
Я кивнула, меня это совсем не удивило.
— Но теперь я близка к тому, что я хочу сделать что-то для них, так же как хотела сделать для тебя. Наверное, плохой звоночек.
— Нет, — тихо сказала я, пристегнув доспех, и посмотрела на нее. — Жалеешь, что связалась со мной?
— Не жалею. Что, впрочем, не означает, что это было правильно, понимаешь о чём я?
Я кивнула.
Сплетница хлопнула меня по плечу, взяла ноутбук и устроилась на скамейке напротив Рейчел, прислонившись спиной к перегородке.
Я застегнула ремни, задумалась, стоит ли надевать маску, но всё же надела. Застегнула сзади на шее, развернула воротник, чтобы спрятать застёжку.
Затем надела запасной летательный ранец.
В зависимости от того, как пойдут дела, я, возможно, уже не смогу зарядить его снова, не смогу заправить Стрекозу, и так со всем остальным.
Если Сын или Губители не убьют нас в ближайшие несколько дней, то у нас закончится топливо. Связь будет нестабильной, и нам придется бегать по складам за едой, медикаментами и прочими средствами. Наладить поставки с необходимой нам скоростью будет попросту невозможно.
Мы сумели эвакуироваться, захватив лишь незначительное количество запасов. Что-то мы подготовили заранее. Гимель повезло в этом больше чем другим Землям.
Я проверила свои доспехи и затянула все ремни. Может быть, немного сильнее, чем надо, но сейчас меня это не беспокоило.
Я сжала и разжала ладонь. Ощущения были всё ещё странными, но не настолько, чтобы это мешало.
— Дверь, — сказала я. — К Панацее.
Портал раскрылся, и Стрекозу заполнил гул голосов с противоположной стороны. Я призвала к себе окрестных насекомых. Бабочки закружились, привлекая внимание Чертёнка. Я подождала, пока она забралась в Стрекозу, и закрыла рампу.
Задний люк Стрекозы всё ещё закрывался, когда мы прошли сквозь портал в центр помещения, которое выглядело как временный госпиталь.
Похоже, что стены были очень толстые и древние и сложены из неровных гранитных блоков разных цветов, достигающих метра в поперечнике. Некоторые блоки были треснувшими. В отдельных глубоких трещинах росла трава и даже цветы. Оконные проёмы были огромными — полтора на три метра, рамы и стёкла явно появились здесь намного позже.
Помещение было битком набито людьми. Они переговаривались друг с другом, повсюду слышались крики и плач.
Пациенты.
Люди были покрыты ожогами, порезами и ушибами, у некоторых конечности были раздавлены, а лица раздроблены. Многие раны явно могли оставить только парачеловеческие силы. Теснота была невообразимая — люди лежали на кроватях и сидели на каменных стульях практически впритирку.
Появилась Панацея. Она вытирала влажные руки, будто только что их помыла. Длинные рукава были закатаны, а волосы собраны на затылке. За время, проведённое в Клетке, она только похудела, опровергая сказанное Канарейкой. За ней следовал мужчина со стильно уложенными волосами, тонкими усами карандашом и с тяжёлыми мешками под глазами. В его повадках было нечто, выдающее его с головой… Он был кейпом.