Я замолчала.
— Что? — снова спросила Сплетница.
— Когда она впервые напала на поселение, и я размышляла вслух о возможности предательства, она вполне сознательно посмотрела на меня. Это само по себе было формой общения. Она дала мне знать, что все эти мысли насчёт предательства были вполне реальной возможностью, что у неё есть своя воля. Она дала мне понять, что она слушает.
— Мы знаем, что она слушает. Мы знаем, что она в курсе всего, что происходит вокруг неё в настоящем и в будущем. Симург, стандартный протокол, — сказала Сплетница.
— Я знаю, — сказала я. — Но имею ввиду, что она не просто меня слышала. А то, что она слушала. Она слушает каждое произнесённое нами слово и она уделяет им внимание: анализирует, и возможно как-то использует.
— Ты делаешь слишком много выводов из секундного зрительного контакта, — сказала Отступник. — Я прямо сейчас просматриваю видеозапись того момента… и да. Я вижу о чём ты говоришь.
— Всё правильно? — спросила я. — Значит ты согласен?
Однако он покачал головой.
— Подозреваю, что это плохой знак, если это вызвало в тебе приступ паранойи. Это контрпродуктивно. В тот момент, когда твой страх или сомнения начнут приносить вред, тебе стоит отступить и уйти.
Я глубоко вдохнула, затем выдохнула.
— Я в порядке.
— Если это проблема…
— Никаких проблем. Я подняла этот вопрос только потому, что я не хочу её разозлить. Я буду весьма вам признательна, если мы отнесёмся к ней с должным уважением. Давайте не будем её расстраивать. Комплекс Электры, разговоры о том, кто ею управляет, или эксперименты над ней. Я думаю понять её не так просто, а если мы будем продолжать в том же духе, то только разозлим.
— Она не умеет злиться, — сказал Отступник. — Разве мы не потратили только что прорву времени, обсуждая отсутствие у Губителей общепринятых эмоций?
— Лучше перестраховаться, — сказала я.
— Да, — вздохнул он. — Да, конечно. Я сильно измотан. И излишне упрям.
— Мы все измотаны, — сказала я и взглянула на Симург, — не стоит об этом забывать.
Все вокруг кивнули.
— Пендрагон не сможет взлететь, пока я не закончу ремонт, — сказал Отступник, вставая на ноги. Он натянул шлем, который со щелчком соединился с костюмом. — Мне нужно принести запчасти. Это означает, что кому-то придётся остаться. Все не влезут в Стрекозу.
— А мы, тем временем, сделаем нечто сравнительно безопасное, — сказала я. — Меньшим размером группы.
— Разумно. Я пойду посмотрю, что там у остальных. Подходящее время, чтобы подкрепиться, пополнить запасы или воспользоваться другими удобствами.
Отступник не был склонен к формальным прощаниям. Он сказал, что уходит, и ушёл. Его ботинки издавали при ходьбе тяжёлые звуки.
— Ну, а я пойду облегчусь, — сказала Сплетница, указав большим пальцем в сторону одного из строений. — В соответствии с девчачьими формальностями, мне следовало бы пригласить вас с собой, но вы мне слишком нравитесь, чтобы я заставляла вас погружаться в ту атмосферу.
— Спасибо, — сказала я.
Когда Сплетница исчезла, Чертёнок и я неспешно побрели к остальным.
Ближе всех была Канарейка. Шлем снят, мокрые от пота волосы прилипли в голове, отчего перья стали гораздо более заметными.
— Это безумие, — сказала она.
— Для нас это обычный вторник, — ответила Чертёнок настолько обыденно, что это прозвучало неестественно.
Я увидела, как напряглась Канарейка.
— Вообще-то, нет, — поспешила я успокоить её. — Не обращай на неё внимания.
Канарейка кивнула.
— Держишься нормально? — спросила я.
— Вполне. Есть один вопрос, но это… это довольно неважно и по большому счёту глупо.
— Мы просто убиваем время, пока ждём общего сбора, — сказала я. — Продолжай.
— Я разговаривала с двумя девушками. Забыла их имена. Одно легко забывается, у второй просто невыразительное.
— Рапира и Кукла, — сказала я.
— Да, точно. Да. Я говорила с ними, и мы нашли много общего, а потом они вдруг в одно мгновение стали холодны как лёд, и я не понимаю почему.
— Это не похоже ни на одну из них, — нахмурилась я.
— Они вообще ничего не сказали. Они обсуждали не отправиться ли им куда-нибудь, и я спросила можно ли мне с ними, а они посмотрели на меня, словно у меня три головы.
— Они скорее всего хотели побыть одни, — сказала я.
— Да, это я поняла, — ответила Канарейка.
— Одни-преодни, — вставила Чертёнок. — Конец света, каждая минута на счету… Пих, пих, миг, миг.
Чертёнок взяла маску в руки и сопровождая свои слова дважды ткнула ею в Канарейку и дважды подмигнула.