— Сын видит путь к победе?
— Или что-то в этом роде.
— Ты уверена?
— Все свидетельства, его поведение, насколько вообще можно судить о его поведении… да. Похоже, что никаких ограничений, вроде тех, что у Контессы. Без слепых пятен. Просто… вот так.
Я кивнула. Ветер шумел, пробегая по траве, на эти звуки накладывались удары волн под нами. Стайка маленьких коричневых птиц вспорхнула с поля. Они явно избегали подлетать к Симург, словно вокруг той был пузырь, в который они не хотели попадать.
— Даю тебе полное абсолютное право, — сказала Сплетница, — немного выругаться. Много выругаться. Ты опять это делаешь — отдаляешься. Не то чтобы твой язык тела было легко читать, но ты погрузилась в размышления, и я подумала, что ты сорвёшься.
— Вообще-то, я не срываюсь.
— Ты, эмм...
Я понимала, о чём она думает. Я почти с облегчением осознала, что спустя два года, мы всё ещё одинаково мыслим. Я понимала её, она понимала меня. Мы всё ещё были подругами.
Она вспомнила о Александрии и Тагге. Я убила их тогда, когда оставила Неформалов. Присоединилась к другой стороне.
— Я не срываюсь на моих друзьях или рядом с ними, — сказала я.
— Я говорю о том, что он знает, как нас победить. Что бы мы против него ни использовали, ему достаточно только обратиться к этой силе, и он получит готовое решение.
— У каждой силы есть слабости, — сказала я.
— Силу, которая автоматически гарантирует тебе победу, довольно-таки трудно обойти.
— Трудно, но не невозможно, — сказала я. — Наверное, странно, что теперь в меня вселился ещё больший оптимизм?
— Да. В высшей степени странно, — сказала Сплетница и склонила голову на бок. Она и раньше так делала, крутила головой, словно птица, которая пыталась увидеть что-то под новым углом. — О чём ты думаешь?
— Ни о чём, — я покачала головой. — Но… даже лучшие силы, против которых нам приходилось сражаться, обладали по-настоящему критическими недостатками. Когда мы напали на Мясника, её умение полагаться на четырнадцать сознаний нисколько не помогло против способностей Душечки. Мы использовали способность Ехидны поглощать мёртвую материю и расти, чтобы загнать её в ловушку на базе Выверта. Купили себе время.
— Мне кажется, фишка Сына в том, что он не обладает критическими недостатками. Мы получили силы, потому что он их отдал. Он ограничил силы, чтобы, если до этого дойдёт, мы не смогли с ним сражаться. Ограничил тебя насекомыми, ограничил мои способности анализировать силы. Он всё это затеял потому, что был уверен, что оно сработает, и он использовал путь к победе, чтобы всё проанализировать. Проверил, как мы будем сражаться, и проложил путь, на котором у него было достаточно мощи, чтобы уничтожить человечество в любом возможном сценарии.
— Значит мы должны создать невозможный сценарий, — сказала я.
— Как?
— Не знаю, — покачала я головой. — Но хотелось бы верить, что Губители не входят в его генеральный план.
— Этого недостаточно, — сказала Сплетница.
— И Котёл тоже.
Она довольно энергично покачала головой. Пряди её светлых волос упали на лицо.
— Они создают столько же проблем, сколько и решают.
Я наблюдала за её движениями, за тем, как тщательно она пыталась поправить волосы, и меня осенило. Тревожный звоночек. В ответ, я шагнула ближе.
— Сплетница, — сказала я, не давая ей снова заговорить. Я взяла её за плечи обеими руками. — Остановись.
Она замерла, словно олень в свете фар.
— Остановись, — снова сказала я и заключила её в объятия.
Пессимизм, смешанный с бравадой. Я не уловила этого вовремя, не поняла подругу по-настоящему. Ей страшно, и она пытается это скрыть.
Она стояла, уткнувшись переносицей мне в плечо, и я снова осознала, насколько она ниже меня.
— Удары, способные преодолеть любую защиту, — пробормотала она. — И нам всё ещё не удалось по-настоящему ему навредить. Невероятно подвижный. Осознаёт всё происходящее вокруг. И он побеждает. Победа — это одна из его суперсил.
— Есть варианты. Всегда есть варианты. Способы обмануть силы, способы поставить подножку. Ему совершенно не понравилось, когда я создала много клонов-обманок. Или когда кто-то создавал дублей. Возможно, это подсказка.
— Возможно, — пробормотала Сплетница. Я чувствовала, как её ногти царапнули ткань моего костюма. — Ебала я всё это. Ненавижу чувствовать себя такой тупой. Столько херни, которую я не знаю и не могу узнать. Вроде этой ебанутой Зиз. Блядь, мне всегда было насрать на всех, кроме меня и моих друзей, а сейчас я волнуюсь о том, что случится со всеми, и не могу ничего сделать!