— Ага. Сплетница всё устроила, чтобы любой, кто занимает дом, мог получить коз, чтобы разводить и получать молоко. В конце концов, даже одна коза много чего даёт. Молоко, йогурт, сыр… — Шарлотта оглянулась через плечо на детей и прошептала: — Мясо.
— Вполне разумно, — сказала я.
Я подошла к ограде, нагнулась и протянула руку к козе. Та не попыталась укусить или увернуться и я погладила её волнистую шерсть. Волосы были жёсткими. Животное заблеяло, но не убежало.
Я хотела их проведать. Убедиться, что у них всё нормально. Так и было.
Сейчас я чувствовала себя не в своей тарелке. Так странно, учитывая, что эти люди были когда-то центром моей жизни. Я не могла просто уйти, но не знала, что сейчас делать.
— Ходит множество безумных слухов, — сказала Шарлотта.
— Все правдивы, как я подозреваю, — ответила я. Мне не хотелось об этом говорить.
— Ладно, — в её голосе не было удивления. Других вопросов не последовало.
— Мы собираем силы. Запугали людей, которые создавали проблемы. Янбань, скорее всего, больше не доставят неприятностей. Элита не сможет контролировать доступ к ключевым поселениям, не сможет решать, кто имеет там право быть, а кто нет.
— Ты говоришь об этом таким будничным тоном, — сказала Шарлотта.
— Всё и было очень буднично, — ответила я, вытащила руку из-за ограды и повернулась к ней.
— Ладно, — снова сказала она.
И опять никаких вопросов. Она вовсе не жаждала узнать.
Несправедливо было бы рассказать ей и свалить на неё ещё и это.
Но кроме дел кейпов говорить было не о чем. Я смотрела, как скачут в загоне козы.
— Диана, Брюс и Авраам, — сказала Шарлотта.
— Авраам?
— Мэй назвала его.
— А, — я посмотрела на детей и увидела Мэй, которая сложила руки и, глядя очень пристально, кивнула. Она крайне серьёзно подходила к дурачествам, вспомнила я.
Они все держались настороженно. Ни улыбок, ни восхищения моим появлением.
А чего я ожидала? Для многих из них я отсутствовала треть их жизни.
Дети осмелели, когда открылась дверь дома. Наружу вышел Форрест. Он сменил облегающие джинсы на мешковатые. На нём была простая фланелевая рубашка с короткими рукавами. Борода осталась такой же большой.
Он подошёл и, улыбаясь, пожал мне руку.
— Ты здесь, чтобы узнать, согласились ли мы на сделку?
— Сделку?
— Ты не сказала ей? — посмотрел он на Шарлотту.
Шарлотта покачала головой:
— Я растерялась.
Я посмотрела на них в поисках ответа.
— Что случилось?
— Прибыла группа, предлагавшая силы на продажу. У них были целые ящики этих стеклянных бутылочек.
— Когда?
— Около часа назад.
«После нашего разговора», — подумала я. Рейчел, Чертёнок, Сплетница и я решили перекусить и обсудить наши дальнейшие шаги. Котёл не замедлил приступить к работе.
— Чёрная женщина в лабораторном халате? — спросила я. — И брюнетка в деловом костюме?
Форрест кивнул.
— Мы не приняли их предложение, — сказала Шарлотта. — Она говорила убедительно, но… не могу даже сказать, почему я отказалась. Потому что нужно присматривать за детьми, и потому что я не боец.
— Очень многие согласились, — сказал Форрест. — Это шанс сделать что-то, вместо того чтобы сидеть и чувствовать себя бесполезным. Но мы с Шарлоттой всё обсудили и решили, что это не для нас.
Она сказала, что не знает, почему отказалась, хотя они всё обсудили?
Утверждения не складывались между собой. Шарлотта избегала смотреть мне в глаза.
Дело во мне?
Я была причиной, по которой они отказались?
Сердце сдавило, но мне удалось собраться с чувствами и произнести уверенным голосом:
— Мне кажется, тому, кто никогда не видел, с чем имеют дело кейпы, намного проще принять подобное предложение.
— Ага, — сказал Форрест, и в его голосе прозвучала нотка облегчения, которая подтвердила мои мысли.
— Я не… я мечтала о том, чтобы получить силы, да и кто не мечтал? Но я не могу... получить их и не помогать… а мне не кажется, что от меня будет помощь, — сказала Шарлотта.
— Я был неподалёку, когда группа Крюковолка напала на магазин одного парня, и затем долгие годы у меня не было даже похожих не это потрясений, пока не напал Левиафан. Я видел, как Манекен пришёл на набережную.
— Я помню.
Я не забыла, как Форрест взял бетонный блок и начал дубасить голову Манекена. Он даже сумел проломить оболочку, что сыграло ключевую роль в нашей победе.
— Мы это обсуждали, и никто из нас не хотел оставить детей без… без взрослых? Я не знаю даже, как нам следует теперь называть себя. Но я видел, насколько плохо всё может быть. Я хочу помочь, но не уверен, что буду лучше других, когда получу силы.