— Ты читал моё досье, — заговорила Инженю, яростно и отчаянно. — Ты знаешь, что я тоже умею выживать. Ты знаешь, что мы видим мир одинаково, мы видим силы. Но ты используешь свою силу, чтобы манипулировать физическими явлениями, я же ограничена... нематериальным. Ты же видишь двойственность?
— Двойственность, — повторил он бесцветным голосом.
— И не говори мне, что ты не способен увидеть романтический контекст. В противном случае, ты не одевался бы в благородного рыцаря. Добро и зло, мужчина и женщина, физическое и волшебное. У нас схожий опыт. Я готова поспорить, что если ты задашься целью, то сможешь найти ещё больше параллелей.
— Готов поспорить, что да, — сказал Шевалье и вздохнул. — Но если поискать, то параллели можно найти между чем угодно.
— Ты циничен, — сказала она и, немного улыбнувшись, продолжила. — Немного волшебства могло бы это исправить, и если ты хочешь вернуть должок...
— Проверьте её телефон, — приказал Шевалье.
Нарвал взяла телефон.
— Защищён паролем.
— Она изучала моё досье, и готов поспорить, что паролем поставила что-то оттуда. Попробуй моё среднее имя. Майкл.
— Не-а.
— Моё место рождения. Сисеро.
— Подошло.
Инженю нахмурилась.
— Я не знаю, восхищаться ли мне тем, что ты настолько хорошо меня знаешь, или расстраиваться, что ты нарушаешь мои личные границы.
— Давай посмотрим, что в телефоне, и потом решим, — ответил Шевалье. — Нарвал? Какие-нибудь письма, СМС, заметки?
— Нет, нет… да. Она скачала в телефон твои файлы. Седьмым шрифтом на экране телефона, вместо всех символов кроме букв — бессмыслица.
— Признаю, я читала о тебе всю ночь, — сказала Инженю.
— Верю, — ответил Шевалье. — Но отношения между циником и верующим — это то, о чём мы с Мирддином часто шутили. Слово в слово. Эти рассуждения ты тоже вытащила из файлов.
— Новости. Интервью с высшими членами Протектората, — сказала Инженю, опустив голову.
— Десять лет назад.
— Одиннадцать.
Он приподнял бровь, однако промолчал.
— Я знаю, что безнадёжна, Шеви, не стану притворяться. Я была совершенно беспощадна, когда управляла своим тюремным блоком.
— Поставляла проституток всей Клетке, и мужчин, и женщин.
— Только тех, кто сам хотел!
Он не ответил. Под его взглядом она поникла.
— Я не готова отвечать за то, что делали мои подручные, — добавила она тихо.
— Да, думаю, не готова.
— Мне пришлось дать им какую-то власть, чтобы они не восстали против меня. Точно так же мне приходилось сохранять преданность некоторых парней, чтобы они защищали меня. Это был мирный тюремный блок, никаких убийств. Может быть, я и смотрела сквозь пальцы на то, что один из моих подчинённых использовал пытки, чтобы держать людей в узде. Но в моём блоке жили одни из самых мерзких заключённых. Дракон всё продолжала их мне присылать. В этой ситуации я делала всё, что могла. Вся эта гнусность — это не я, а лишь влияние окружения, в котором я жила.
Шевалье смерил её взглядом, и на этот раз она не дрогнула. Она приподняла голову и выдержала взгляд.
— Что ты хочешь с ней делать? — спросила Нарвал.
— Я очень хочу отправить её в одиночную камеру, чтобы нам не приходилось переживать на её счёт, пока мы не покончим со всем остальным.
— Это можно устроить, — Нарвал взглянула на женщину. — Вот только мне кажется, я услышала «но».
— Миру приходит конец, — сказала Инженю. — Какой толк беспокоиться о нашем будущем? У нас может быть нечто прекрасное прямо сейчас, и я могу помочь тебе, моя сила может помочь всем!
— Если ты хочешь убедить меня, то выбрала не тот подход, — сказал Шевалье.
В голосе Инженю прозвучало отчаяние.
— Если хочешь ранить Сына, тебе понадобится моя сила. И давай не забывать о моём втором преимуществе. Политика, власть оружия, называй как хочешь. В моём распоряжении есть небольшая армия.
— Четыре помощника и пятеро подчинённых, — сказал Шевалье. — Да, как она и сказала.
— Отпусти меня, я буду хорошо себя вести.
Шевалье взглянул на Нарвал.
— Ты слишком мягок, — сказала Нарвал.
— А ты бы не была?
— Была бы, но всё равно считаю, что ты слишком мягок.
— Я буду идеальной, — сказала Инженю. — Обещаю.
— Нет, — сказал Шевалье. — Не будешь.
Инженю замерла.
Он дал возможность словам повиснуть в воздухе.
— Ты… хочешь, чтобы я была плохой?
— Я хочу, чтобы ты была приемлемой. Идеальной — слишком высокая планка. Поэтому я собираюсь попросить тебя придерживаться правил.
— Да, — в ту же секунду ответила она.