Затем она выстрелила из орудий — своих и Крутыша.
Метод дробовика. Ударь как можно шире, примени как можно больше способов — и может быть что-нибудь заденешь.
Я закрыла глаза и отвернулась. Этого оказалась недостаточно, и я закрыла глаза руками.
Звука почти не было, но была страшная вибрация, настолько мощная, что я забеспокоилась, что мои внутренности превратятся в желе.
Когда ко мне вернулась способность видеть, Сын исчез.
Но он не был побеждён. Это было ясно.
Симург, двигаясь нарочито неторопливо, начала перезаряжать каждое из своих орудий. Отдельные элементы ореола служили пакетами батарей и боеприпасами.
Сын вышел из портала позади неё. Как в замедленном движении, она наклонилась вперёд, а её крылья обняли тело в ожидании предстоящей атаки.
Он ударил её, отчего она полетела сквозь толпу. Кейпы, на которых она упала, превратились в кровавую кашу, Симург остановилась возле дальнего края поселения, на побережье у самой кромки залива. Многочисленные орудия были уничтожены.
Почти мимоходом Сын создал луч, пронзивший центр холма Висты, и тот начал оседать. Эффект распадался неоднородно, холм рухнул вместе со всеми стоявшими на нём кейпами.
— Сплетница! — воскликнула я.
— Иди, — сказала Рейчел.
Я взглянула на неё и на Ублюдка, дыхание которого уже не было заметно. Вдали Сын продолжил свою атаку на Симург. Она по-прежнему только оборонялась: манипулировала водой и вздымала песок, создавая свои копии — всё, чтобы отвлечь внимание Сына. Крылья словно панцирь всё время были сложены вокруг неё.
— Иди, — сказала Рейчел. — Помоги Сплетнице.
Я услышала что-то в её голосе. Намёк на то, что ей не всё равно. Даже без учёта подколок Чертёнка, Рейчел в каком-то смысле дорожила Сплетницей.
Я попыталась встать, и ощутила сопротивление засохшей крови, которая приклеила меня к ткани, а ткань, в свою очередь, к обрубку ноги Ублюдка. Я освободилась рывками и при помощи роя. Я встала и нога запульсировала в том месте, которым я чуть раньше ударилась при слишком быстром приземлении. Лететь было проще и быстрее.
Я была на полпути к Сплетнице, когда почувствовала, что Рейчел собирает пальцами грязь и всовывает её в пасть Ублюдка, практически забираясь в него и пытаясь пропихнуть глубже в горло.
Я ощутила, как появилась реакция. Волк издал сдавленный звук, пусть и слишком слабый для такого огромного чудища. Рейчел пришлось выбраться, чтобы во время спазмов он рефлекторным движением не сжал её челюстями.
Тогда она набрала полные пригоршни грязи и начала втирать их в разорванные культи.
В этот момент Зелёная Госпожа решила спуститься. Я отправила к ней насекомых, чтобы понимать, что происходит, затем осторожно приземлилась на вершине холма.
Крутыш держал Висту, а Сплетница упала на спину рядом с основанием портала. Журавль со своими прихвостнями невозмутимо стояли рядом.
— Мои орудия не сработали, — сказал Крутыш.
— Ты в порядке? — спросила я Сплетницу.
— По большей части. Земля мягкая, но… падать всё равно больно, — сказала она.
— Ты в порядке, — сказала Журавль так, словно от уверенности в её голосе это станет правдой.
— Это видение… — сказала Сплетница.
— Что-то полезное? — спросила я.
— Если бы там было что-то полезное, он бы не позволил нам его увидеть, — сказала она.
Я посмотрела на Журавля.
— Вы это планировали? Зачем надо было брать этого парня?
— Учитель попросил его взять, — сказала она. — Он не из моих.
Учитель.
Слишком много планов. Слишком много серьёзных игроков.
Я почувствовала, как нарастает гнев и раздражение. И привкус безысходности, которого я раньше никогда не ощущала.
Зелёная Госпожа, вызвав призрак Судьи, набросилась на Сына. Результат был незначительным.
— Он приспосабливается, — сказала Сплетница. — Я говорила это по телефону. Ему просто нужно понять, с каким пассажиром он имеет дело, и затем он настраивает какие-то внутренние частоты и приспосабливается. Он знает, как отменить всё, что мы можем против него использовать.
Зелёная Госпожа сменила духов. Теперь их был три.
Одним из них был Эйдолон.
— Значит мы должны убить его одним ударом, — сказала я.
— Нереально, — ответила она.
— Потому что мы не можем его ранить, — озвучила я собственные мысли.
«Мы не можем его даже задеть».
— Мы ранили его, — сказала она. — Примерно на столько же, как простые люди ранят Судью. Он… Его защита, она не гарантирует неприкосновенность, она делает его живым порталом. Когда ты его ранишь, то быстрее, чем ты успеваешь сделать что-то ещё, он заменяет повреждённый материал новым из… этого бездонного колодца.