Тогда я развернулась и юркнула в тот же коридор, что и остальные. Пусть заключённые думают, что мы ушли.
Не уверена, что это лучшая мысль — вместо выхода зайти в тупик. Но так нам посоветовала Хранительница.
Мне на секунду стало тревожно. Зачем?
— За вами кто-то шёл, — сказала Сплетница.
Я помотала головой. Насекомые ничего не ощущали.
Может быть, это ловушка? Может быть, сейчас Хранительница захлопнет какую-то дверь и замурует нас здесь?
Нет. У неё нет на это причин. Как бы нам ни было сложно её понять.
Я сняла с маски видеокамеру, прикрепила её к стене снаружи камеры, там, где было крепление для таблички, и снова спряталась внутри.
— Сплетница?
— Я поняла, поняла. В этот раз, похоже, придётся попросить о помощи. Ничего не предпринимайте.
В камере никого не было, но там стояла двойная кровать, телевизор, компьютер, небольшая полка с дисками — игры и видео — и странное окно с двойным остеклением, которое выходило на стену щебня.
Я присоединилась к остальным и вытащила из кармана телефон. Через некоторое время к нему подключилась Сплетница.
— И-и-и вот и видео! Признайте мою гениальность!
— Ты гениальна, — сказала я.
Если бы эта мысль пришла мне раньше, я бы установила камеру в место получше. Ну а так мы вынуждены были наблюдать за событиями издалека. Я держала телефон экраном вверх, остальные обступили меня со всех сторон и смотрели.
Шум толпы превратился в рёв, однако стены камеры заглушали его почти полностью. Похоже, обитателю этой комнаты не приходилось выслушивать вопли остальных заключенных, разве что в исключительных случаях. С того же направления откуда мы пришли, в помещение вошла группа Эксцентриков. За ними следовала толпа.
Случаи пятьдесят три. Или кто это?
Нет. Другие. Издалека, когда с расстояния в сотню метров были видны лишь силуэты, они выделялись своим измождённым видом и тем, как они держались в стороне. Теперь, когда они подошли ближе, стало видно, чем они отличались. Их тела не приобрели схожесть с животными, у них не было простых мутаций или гипертрофированных черт. Мужчина, охваченный пламенем, который судорожно брёл вперёд, словно испытывая невероятные муки, но не сгорал. Женщина, парящая в воздухе, каждая часть тела которой была отдалена на некоторое расстояние, из-за чего она выглядела вдвое выше. А ещё было… нечто, что медленно передвигалось вперёд, временами переходя на бег, чтобы догнать остальных. Похожие на плавники ладони и ступни, а вместо лица — отверстие, из которого высыпались тонкие черви. Они расползались по телу, покрывая его так густо, что под ними нельзя было разглядеть кожу.
Видимо, те случаи пятьдесят три, которых Котёл держал в резерве. Было видно как они злы, как напряжены, как насторожены после… сколько они здесь? Судя по волосам, по длине бород, возможно, целые годы заточения. Может быть, даже заточения в одиночных камерах.
Я видела их на экране телефона.
А вот насекомые их не чувствовали: не видели и не слышали. Рой сообщал мне переработанную, отредактированную картинку, как будто кто-то сумел удалить всю группу с помощью аккуратной фотокоррекции. А ещё видимо аудиокоррекции и коррекции осязания?
— О, кстати, — сказала Сплетница, — ни у кого больше нет проблем с восприятием этих ребят?
— Я говорю себе, что, возможно, скоро мы будем сражаться, — прогрохотал Лун, — но моя сила отвечает не так хорошо, как обычно. Я смотрю на них и вижу в них достойных противников, которым нечего терять, моя сила должна расти, давить изнутри.
— Насекомые их не видят и не слышат, не говоря уже об осязании, — сказала я Сплетнице.
— Он подавляет всю область. Покров, — сказала Сплетница. — Это тот, со встроенным плащом, в самом центре.
Я посмотрела, но толпа уже пришла в движение.
Они разговаривали, однако аудио у нас не было. Мы лишь слышали, как нарастали и спадали крики толпы, из чего мы могли понять, что кто-то говорил, а остальные реагировали на высказывания.
На видео люди начали покидать свои камеры.
— У него многослойная сила, — сказала Сплетница. — Чем ближе, тем сильнее защита. Вот только в досье написано, что радиус его блокировки сил всего пять метров. В полутора не работают никакие органы чувств. На тридцать метров он распространяться не должен!
— Увеличенный в шесть раз радиус, — сказала Окова.
— Как-то так.
Я поджала губы:
— А Доктор?
— Скорее всего, внизу. Посмотрите, как стоит вон та группа в тылу. Они следят, чтобы никто не поднялся по лестнице. Думаю, Доктор там, в ловушке.