Я осмотрелась. Было видно, насколько остальные напряжены. Даже Лун замер, ощетинившись чешуёй. Готов драться.
В наушниках раздался голос Чертёнка:
— Эй, интересный факт: похоже, что если постараться и если есть подходящие силы, то можно распять даже того, у кого нет ни рук, ни ног. Он разогревает толпу, собирается начать охоту на ведьм. Мм… Он кричит, спрашивает, кто хочет убить настоящее чудовище, то самое, которое сотворило это с ними?
Кровожадные крики толпы проникали даже сквозь звукоизоляцию камеры. Я чувствовала их эмоции, их гнев.
— Посмотрите на соседей, на тех, кто рядом. Достаточно ли громко они кричат? Достаточно ли разгневаны? Потому что мы не потерпим предателей!
Мой заложник выглядел так, как будто его вот-вот хватит удар. В ловушке между двумя очень опасными людьми.
Я отступила, ослабив давление ножа, и поманила его, чтобы он вошёл в комнату.
Он медленно подчинился.
Мужчина за ним сплюнул.
— Напиздел, сука! Я так и знал! Хотел всё захапать се… бе…
Он умолк, когда, зайдя в комнату, увидел меня и остальных.
Я толкнула заложника, рассчитывая, что нарушу его равновесие, и остальные с ним разберутся. Вот только у меня не получилось сдвинуть его ни на миллиметр. Он начал разворачиваться, и я, оставив его за спиной, бросилась вперёд, чтобы проскользнуть мимо второго и напасть на третьего раньше, чем тот поймёт, что происходит и предупредит своих.
Остальные набросились на первых двоих.
Когда я приблизилась к противнику, окружённая клубящимся роем, с ножами в обеих руках, третий мужчина удивлённо раскрыл глаза.
У него были силы.
Сражаюсь против незнакомых кейпов с неизвестными силами.
Сияющая сфера окружила мою правую ладонь с зажатым в ней ножом, такие же сферы образовались вокруг самых крупных скоплений моего роя, превратив каждое насекомое в светлячка.
Я оказалась в неприятном положении, мне нужно было выяснять, что у него за сила и как ей противостоять. Очевидным решением, которое срабатывало против большинства сил, было атаковать раньше, чем он успеет что-то сделать.
Я попыталась вывести насекомых из сферы, но та двигалась вместе с ними. Я направила отдельных особей в разные стороны и почувствовала, как они искажаются и распадаются, будто капли чернил, упавшие на твёрдую поверхность.
Отдельные насекомые прорывались к нему, кусали и жалили — он отреагировал на боль как положено — но те, что были окружены светом, прокусить плоть не могли. Они стали мягкими, мандибулы сминались, как пластилин. Когда он отмахивался руками и попадал по сферам, те искажались и насекомых просто раздавливало.
Я убрала сферы с насекомыми в сторону и ударила рукой с ножом, вокруг которой не было эффекта, пытаясь отрезать ему путь к отступлению. Когда я приблизилась, левая рука тоже оказалась внутри сферы. Я отступила, шагнула в сторону, чтобы телом закрыть дорогу к отходу, и ударила его коленом в живот.
Он отшатнулся, затем создал сферы вокруг моих локтей, колен…
И вокруг головы. Зрение… не то чтобы помутилось, скорее цвета смазались, как в плохой акварели.
Дышать стало трудно. Всё ещё возможно, но трудно.
Те насекомые, что погнули челюсти или пострадали при попытке выбраться из сферы, не возвращались к нормальному состоянию. Мне не хотелось бить руками или ногами, если потом моё тело не сможет вернуться к норме.
И под удар попадать не хотелось. Если моё лицо такое же пластичное...
Он кинулся на меня, и мне пришлось отойти с дороги. Прижав руку к животу, он захромал к другому концу коридора, к толпе. Я размотала шёлковые нити с катушек на поясе и под бронёй и направила стрекоз опутать его горло и ступни.
Я напряглась, приготовившись остановить его, но одна из нитей оказалась короче другой, так что он просто споткнулся и упал. Он оглянулся через плечо и создал две сферы, накрыв мои ступни.
Включив ранец, я бросилась вперёд. Меня закружило, и я активировала боковые панели, чтобы не удариться о стену рукой, ступнёй или головой.
Чертёнок что-то сказала, но мне было не до того.
Ранец ударился о стену, и я остановилась. Несколько долгих секунд мы оба не могли сдвинуться с места. Я не могла приземлиться, потому что размягчённые ступни просто раздавило бы под моим весом. Не могла ничего коснуться, не превратив ладонь или другую часть тела в пюре.
Он же оставался на земле, его ноги были связаны слишком плотно и слишком крепкими шнурами, чтобы их можно было просто разорвать.