Энергетические атаки пронзали воздух, но её это даже почти не замедлило.
Оставшиеся «особые» случаи пятьдесят три с нижнего этажа начали атаковать способностями, которые я не могла отнести ни к звуку, ни к огню, ни к молнии. Стремясь уйти от атаки, Хранительница растворила сотни двойников.
Мы вышли из коридора.
— Вы двое, — сказала я паре парней без рубашек, — помогите нас защищать.
Вместе с собаками, Големом и Оковой, у нас было достаточно сил, чтобы пробиться через ту толпу, что оставалась в огороженной Луном области. Неожиданность могла дать немалое преимущество. Насекомых у меня оставалось немного, но достаточно, чтобы ослепить несколько человек, заткнуть им носы и уши и отвлечь внимание.
Последней соломинкой стало пламя, направленное Луном на группу, которая удерживала позиции и готовилась нас остановить. Они разбежались. Остались двое, достаточно крепкие и упрямые, чтобы продолжать сопротивление. Лун выбрал одного из них, схватил и как дубиной отбросил им второго.
Остальных расталкивали Руки Голема. Удары рук Оковы в металлических перчатках, усиленные способностью управлять металлом, могли ломать кости. Она отбивала руки и ноги, наносила удары по рёбрам, разбрасывала людей в стороны.
Не то, чтобы я гордилась, но я понимала, что эта холодная, эффективная жестокость в какой-то мере результат того времени, что мы вместе провели в команде.
С нами поравнялась Чертёнок. Под мышкой у неё была сфера, внутри которой всё ещё шевелилась свернувшаяся клубком подруга Сталевара.
— До него я не добралась, — тяжело дыша, проговорила Чертёнок, — но я решила, что она наверняка на нашей стороне, верно?
Я только кивнула. Сейчас были другие поводы для беспокойства, например те, кто её мучил.
По лестнице в дальнем конце прохода, симметричной нашему выходу, спускалась основная группа, с красавчиком, мальчиком с шипами и сильно израненной Траншеей.
Но я была готова. Я уже прикрепила нить к заклёпке на потолке, а другим концом — к ножу, что я уронила на нижний этаж. Он скользнул в лестничный пролёт лёгким небрежным взмахом.
Эффект дезинтеграции прорезал людей в авангарде группы, прошёл сквозь головы, плечи, шеи и части тел, уникальные для случаев пятьдесят три.
Рой направил взмах в сторону той толпы, что бежала по лестнице.
Ещё больше раненых. Полный разгром. Люди спотыкались о других, упавших на лестницу.
Кто-то, наверняка обладатель сенсорной силы, протянул руку к ножу и попытался его схватить.
Челюсти насекомых перерезали нить. Нож упал посреди группы, и приостановил падение, когда рукоять легла на извивающиеся тела. И продолжил падать после того, как лезвие разрушило всё, что было рядом с ним.
Нож снова пробил ступени и провалился на этаж внизу. Я сделала всё возможное, чтобы его поймать, заставила насекомых схватиться за всё ещё тянувшиеся за ним обрывки нитей.
Мы дошли до лестничного колодца и столкнулись с группой, что была внутри.
Со всем своим множеством сил, они едва смогли погнуть усиленные металлические двери.
Окова не обратила на них внимания, бросилась вперёд и ударила в дверь кулаком.
Грохот был таким, что оглушил даже меня, а ведь я была посреди дальней от двери группы.
Она повредила дверь сильнее, чем большинство остальных.
Хранительница была права. В обычных обстоятельствах мы не сумели бы пройти. Нас бы загнали в угол, и всё было бы ещё хуже, чем в камере.
Снаружи продолжался бой. Хранительница преследовала группу в лестничном колодце, нападала и оглушала. Она разделяла толпу на кучки людей и гнала их назад, в сторону пустых камер. Я постепенно стягивала к себе насекомых, а чтобы понять, что она делает, сосредотачивала их на отдельных людях.
Но даже так я не могла уследить за происходящим. Порванная кожа, люди, держащиеся руками за один глаз, суставы, вывернутые в неправильную сторону, кровоточащие раны.
Ничего смертельного. Лишь кара за непослушание.
Здесь, в лестничном колодце, Лун, Окова, Голем и Рейчел разобрались с пятью противниками. Последнего устранила Призрачный Сталкер, которая материализовалась и вонзила в его шею стрелу-транквилизатор.
Окова снова ударила по металлическим дверям. Те прогнулись, как будто героиня была раз в десять больше и била раз в десять сильнее.
Она ударила в третий раз, в четвёртый.
После пятого удара дверь поддалась.
Мы зашли.
— Дальше, — сказала я.
— К вашему сведению, — прозвучал голос Сплетницы, — по мере того как вы спускаетесь, я теряю связь.