— Мы свяжемся, — сказала я.
— Прошла атака на Гимель. Не хорошо, не плохо, но прошла. Не хотела отвле…, но теперь она… ...Просто хотела, чтобы вы знали. Готовимся… следу… он не появился в следующей локации… пытаемся… где он… Пожелайте нам…
Тишина.
Я проверила связь. Её не было.
Два лестничных колодца, расположенных симметрично, видимо для резервирования. Другая группа осталась там, где их задержал нож. Мы пошли дальше.
Мимо четвёртого этажа.
Мы остановились, чтобы отдышаться.
Ещё одна усиленная дверь, на этот раз открытая.
За ней — сплошная поверхность полированной стали. Тупик.
А перед стальной стеной сидели Сатирик, Прокол, Цветочек и Леонид. Порыва и Фестиваль нигде не было видно.
— Похоже, у нас с вами проблема, — сказал Сатирик, разглядывая ногти.
— Без обид, — ответила я, — по по-моему, мы вас немного превосходим, если считать по чистой боевой мощи.
— Так и есть.
— Так что, если вы не заменили половину моей команды на спящих агентов…
Он помотал головой:
— Если честно, только что о вас узнал.
— …то я не особо напугана.
— Нет, — сказал Сатир медленно, как будто подбирая слова. — Проблема не в нас. В нём.
В нём?
А. В нём.
— А та, у кого есть ответы, спрятана под километром сплошной стали, — сказал он. Он откусил уголок ногтя, потом протёр руку о штанину костюма. — Как я и сказал. Проблема.
29.06
— Шелкопряд, — сказала Окова достаточно тихо, чтобы Сатир не услышал.
Я повернула к ней голову, чтобы показать, что слушаю. Сатир, похоже, был занят: он сидел на ступеньке и выковыривал что-то из канавки в своём золотистом ремне. Запёкшуюся кровь?
— Ты снова ведёшь себя как безумный преступный гений, — сказала Окова.
— В смысле «как безумный преступный гений»?
— Ну, когда ты разговариваешь с другими преступными гениями, и один из вас что-то недоговаривает, а другой точно знает, о чём идёт речь, не задавая никаких вопросов. Кто этот он?
— Сын, — сказал Сатир.
— Ты меня слышал? — спросила Окова, затем, секунду спустя: — Сын?!
— Сила Леонида, — вмешалась я, — позволяет слышать всё, что происходит в некотором радиусе. Совершенно всё, и неважно, есть ли препятствия, насколько тихий звук и насколько шумно вокруг.
— Я слышу, как бьются ваши сердца, — сказал Леонид. Это был подтянутый парень лет чуть больше двадцати, с длинными золотистыми волосами и маской с львиной темой. Он был одет в чёрную облегающую майку без рукавов и свободные штаны. На руках были вычурные перчатки, на ногах — такие же нелепые ботинки. И те, и другие заканчивались зловещими пятнадцатисантиметровыми когтями. Совсем не тот костюм, что он носил в Протекторате Вегаса. Он по очереди осмотрел Окову и Чертёнка. — И я слышу, как ускоряется ваш пульс при взгляде на определённых людей.
— Сатир уже пробовал соблазнять нас своими копиями, — сказала я.
— Сатир пытался вас отвлечь, — осклабился под маской Леонид. — Я не таков, я из активных ребят. Знаете, как рука фокусника, стильная и яркая, которая непрерывно действует, привлекая внимание, пока вторая рука, — он показал на Сатира, — выполняет трюк. Не хочу вас разочаровывать, но когда начинаю действовать я, это всегда искренне.
— Но в итоге и ты, и он — оба блядуны, — сказала Чертёнок.
— Чертёнок! — сказала я предупреждающим тоном.
Леонид лишь усмехнулся. Цветочек же прочистила горло.
— Ты же из Вегаса, да? — продолжила Чертёнок. — Потому что хоть ты и одеваешься как женщина, это не значит…
— Сатир, — прервала я её. — Ты считаешь, что Сын здесь. Он внизу с Доктором?
— Он вошёл через тот же портал, что и мы, — сказал Сатир. — Полагаю, он где-то наверху. Котёл всегда очень беспокоило, что он может проникнуть через одну из их дверей.
— Почему?
— Разработанный Котлом план Б, впрочем, как и план В, и как планы Г, Д и Е — при условии, что всё пройдёт как по маслу, — должны были начаться отсюда. На то, что один из этих планов действительно сработает, шансов — один из миллиона. Во всех остальных случаях они сумеют выгадать немного времени, и решение сможет найти кто-то ещё. Хотя, возможно, какой-нибудь план окажется перспективным, и в оставшееся время Котёл сумеет доработать идею и подход.
— Пленники, все эти люди наверху… — начала Окова, но смолкла.
— Это план Б, а так же план Г, если говорить о более необычных девиантах, — сказал Сатир. — Вот только Сын уже здесь. И здесь он прямо сейчас. Все планы должны вступить в действие сразу, что превратит их в бессмысленную мешанину из букв. Ну и вдобавок, создатель всех этих планов недоступен.