— Ясно, — сказала я, пытаясь не выдать удивления. Мы прошли прямо рядом с захваченными героями. Но проблема была не в этом. Проблема была в Проколе. Его костюм не был таким ярким или стильным, как у остальных, у него была гладкая маска с единственным «глазом» на лбу. Голова выбрита. На пластинах брони вспыхивали и гасли огоньки, медленно меняя цвет с одного на другой, словно безвкусная цветомузыка на магнитоле. Пока не начинался бой, он выглядел непритязательно. А вот в бою свет сиял, мышцы выпирали, и начинался шум, шок и трепет.
Он не технарь, у него телекинетически увеличенная сила, а значит, когда он поднимал над головой машину, то использовал скорее силу мысли, чем рук. Сила и прочность были тем выше, чем больше людей на него смотрели, и чем сильнее реагировали. Вторичной силой был эффект, который он мог использовать против врагов. Он мог питаться их реакциями, поднимая свою мощь до новых высот, одновременно оглушая противников, заставляя их медленнее реагировать и с большим трудом подниматься с земли. Технически он тоже был тем, о чём говорил Леонид — рукой, которая отвлекает, пока другая рука производит фокус.
Однако, судя по Цветочку, «вторичные» силы кейпов Вегаса зачастую были на практике их главной силой. Или, возможно, это Сатир старался поощрить внимание к вторичным силам и их развитие. В документах СКП не было ничего о долговременном действии силы Прокола, как это описал Сатир. Видимо это та карта, которую он придерживал в рукаве, оставляя для тайных операций с участием кейпов Вегаса.
Я вспомнила некоторые записи и события, адекватного объяснениям которым так и не было найдено. Были попытки задним числом выявить использование наркотиков, но ничего не нашли. Так же проверяли на наличие следов творений Цветочка, но и это не подтвердилось. Но если это был Прокол… если это из-за него у людей начиналась амнезия, происходили повреждения или даже смерть мозга, то у меня было ещё больше причин беспокоиться о героях Протектората, которые остались позади.
И быть начеку. Нужно только выяснить, как они сумели провернуть всё втихаря, ведь Проколу нужна была аудитория?
Возможно, дубликаты Сатира? Копии считаются толпой?
Надо запомнить… и предупредить остальных, так, чтобы Леонид не понял.
Я взглянула на лидера наёмников Вегаса, который уже поднимался по лестнице, и обратила внимание, насколько он спокоен. Он не переживал ни из-за нас, ни из-за Сына, ни из-за бунта наверху. Я что, тоже так выгляжу, когда нахожусь «в зоне»?
— Я думала, ты спросишь про остальных из вашей команды? — спросила я, практически желая вывести его из равновесия.
— Стимул и Никта? Они могут о себе позаботиться. Если ты сделала с ними что-то ужасное, то здесь эта информация не поможет. Я отомщу, но потом.
— Справедливо, — заметила я. Никакого эффекта.
Я позволила Сатиру вести группу и задавать темп. Он следил за группой девиантов с помощью своих копий. Это было важно — если мы прибудем слишком рано, то остановим Эксцентриков до того, как те пробьются через барьер. Если поздно — есть риск, что они убьют Доктора. Кроме того, так Цветочек не могла скрытно передавать ему информацию на языке жестов, который был принят у них в группе.
А я, тем временем, с удовольствием переложив на них заботу об этом аспекте плана, сфокусировалась на том, чтобы не пропустить момента, когда они неизбежно ударят нам в спину. Их теперешний настрой совершенно не сходился с тем, как они чуть раньше пытались замести следы. Я знала, кто они такие, видела документы, в которых описывались целые серии их преступлений, и я не готова была поверить, что они сотрудничают с нами.
Так что я следила за ними, а Цветочек следила за мной, потому что её сила отлично подходила для того, чтобы отслеживать, чем занимается мой рой в каждую отдельную секунду.
— Мне он не нравится, — прошептала Рейчел мне в ухо.
Чертёнок наклонилась к нам и вмешалась в разговор:
— Ты же знаешь, что Леонид слышит всё в пределах некоторого радиуса? Нет смысла шептаться, — произнесла она таким голосом, как будто для неё это был давно известный факт.
— Мне он не нравится, — повторила Рейчел в полный голос.
— Я не это имела в виду, — сказала слегка ошарашенная Чертёнок.
— Он высокомерный, он слишком много говорит, и он ведёт себя как Сплетница, которая притворяется, что у неё не отвратительное настроение, — сказала Рейчел.
— Это тот редкий случай, когда мне нечего сказать, — ответил Сатир. — Могу лишь заметить, что я нравлюсь практически всем, кто меня хорошо знает.