— Когда манипулятивные мудаки получают шанс провернуть свои манипуляции, они всем нравятся, — ответила Рейчел.
— Но нельзя ли предположить, что то же самое можно сказать и про Шелкопряд?
— Можешь попробовать, — сказала Рейчел. — Но тогда я натравлю на тебя собак.
— Так, — вмешалась я. — Хватит!
Рейчел хмуро покосилась на меня.
— Он слизняк, — прорычал Лун. — У меня в союзниках был один, кто так же разговаривал, но он не был настоящим мужчиной. Ни мужества, ни…
— Манер? — спросила Чертёнок. — Мудрости? Маскулинности? Маккиавелизма?
Откуда она вообще узнала все эти слова?
Лун лишь сердито на неё посмотрел.
— Каким бы он ни был, — сказала я, — там наверху Сын. Наши цели во многом совпадают, так что мы, насколько это вообще возможно, союзники. Никаких ссор.
Рейчел расслабилась, словно по сигналу от выключателя. Она дважды щёлкнула пальцами, привлекая внимание собак, потом, не поднимая руки, отдала команду жестом — повернула ладонь вниз, параллельно земле.
Собаки успокоились так же быстро, как и она.
Я посмотрела на Сатира, он пожал плечами.
— Похоже, моей персоне сегодня изрядно досталось, — произнёс он легкомысленным тоном.
Выше пояса брони на нём не было, и я видела очертания его груди и плеч. Мне показалось, что если сравнивать с Рейчел, то он всё же был чуть менее расслаблен.
Может быть, его напрягало присутствие человека, разбившего все его попытки манипуляций чистой агрессией? Пожалуй, один-ноль.
Мы добрались до четвёртого этажа. Я остановилась, и пока остальные заходили внутрь, проверила, не грозит ли опасность сверху. Я обратила внимание, насколько не по себе Канарейке. Состояние Призрачного Сталкера понять не удалось, она прошла сквозь стену рядом с дверью, сохраняя призрачную форму. Лун и Окова были напряжены, будто в ожидании боя, но достаточно уверены в себе, чтобы пойти первыми. Голем, Рейчел и Чертёнок, похоже, чувствовали себя в своей стихии, и немного задержались, пропуская кейпов Вегаса вперёд.
— Ты знаешь, что делаешь? — прошептал Голем, оказавшись рядом со мной.
Я кивнула:
— В основном. Но следите за тылом.
— Сын?
— Они, — сказала я. — И да, я знаю, что Леонид меня слышит. И я знаю, что Сатир и остальные получают от него подсказки. Но у них есть какие-то вторичные цели, и нужно следить, не попробуют ли они что-нибудь провернуть. Даже зная, что мы в курсе того, что они хотят что-то провернуть.
Окружающие кивнули.
Когда мы заходили на четвёртый этаж, перед нами появились четыре копии Хранительницы. Они двигали головами, не совсем синхронно, по очереди. Только на третьей и четвёртой я поняла, что это за движение. Они поднимали головы, чтобы посмотреть наверх.
— Я знаю, дорогуша, — сказал Сатир. — Насколько близко?
Они не ответили. Вместо этого они исчезли. Сначала одна пара, потом оставшаяся.
— Второй этаж, — сказал Сатир. — Сын не торопится спускаться.
— Почему? — спросила я. Было слишком тихо. — Если бы Сын захотел, он бы добрался досюда за одну секунду.
Мы двинулись через четвёртый этаж. Сатир шёл впереди. Камеры здесь были многократно усилены, каждая стояла отдельно, а между ними было достаточно свободного места, что там могла развернуться грузовая фура. Помещение освещалось прожекторами, направленными на камеры, остальное пространство оставалось тёмным. Без стрекоз-ретрансляторов моя сила не достигла бы края помещения. Полкилометра шириной, пять метров до потолка.
Свет мигал сильнее, чем наверху или в лестничных колодцах, хотя эти камеры, похоже, имели запасной источник питания. Свет мигнул, погас, сразу же зажглись тускло красные огни, потом снова включились прожектора. Освещение переключалось между тремя режимами без какого-либо видимого ритма или причины.
— Почему? — повторил Сатир мой вопрос. Я перевела на него внимание. — А ты как думаешь, почему он медлит?
— Понятнее не стало, — сказала я.
— Ну, логика не сложная, — сказал Сатир. — Чего тут много?
— Кейпов? — спросил Голем.
— Кейпов? Да. Но кейпов и в других местах хватало. Очень может быть, что он задерживается, потому что рвёт их на куски, но… столько времени? Нет. Чего ещё много? Или, если сформулировать точнее, каких именно кейпов здесь много, и которых было мало на поле боя?
— У меня ощущение, что ты уже знаешь ответ, — сказала я.
Он кивнул, его шлем с козлиными рогами сначала наклонился, потом поднялся. Свет снова погас, потом зажёгся красным.
— Случаи пятьдесят три, — ответил Голем на вопрос.
— Именно, — сказал Сатир. — И если хочешь, можешь продолжить мысль. В чём тут дело? Считается, что Сын источник всех сил, так? Чем для него являются девианты? Если мы воспринимаем их, как изуродованных людей, то для него они…