Всё же лучше так, чем если одна из этих штук обмотается вокруг моей шеи.
— Молчи, не двигайся. Тебя здесь нет, — едва слышно пробормотала она.
Я перевела взгляд на лестницу и на то, что располагалось ниже. Там была моя команда. А ещё Лун и Канарейка.
— Здесь только я и мои мысли, — произнесла Света с закрытыми глазами. — Я контролирую свой разум и свои чувства, я сосредоточена. Я ощущаю уверенность и строю себе лучшее будущее. Каждый успех — шаг в этом строительстве, ещё один кирпичик в большом здании, мои ошибки не могут его разрушить.
Конструкция, вокруг которой она обернулась, скрипнула.
— Мои ошибки не могут его разрушить. Они — часть меня, но не самая важная часть меня.
«Давай скорей!» — подумала я.
Может быть, некрасиво так думать, но мне некогда сидеть тут и до смерти истекать кровью, пока она пытается успокоиться. Я прекрасно понимала, что у неё были свои сложности и что контроль даётся ей непросто.
Это было понятно, но внизу могли умирать мои друзья, если они вообще не погибли сразу при обрушении.
Света отпустила стол. Щупальца вокруг неё поднялись в воздух, как у актинии. Иногда они касались чего-то и дёргали с разрушительной силой. Холодильник, в котором раньше была формула Баланса, стеллаж, длинный стол с ящиками.
Щупальца ловили насекомых, с безжалостной эффективностью изничтожая мой рой. Насекомые не могли свободно лавировать между ними, щупалец было слишком много. Они извивались в воздухе и, реагируя на воздушные потоки, двигались совершенно непредсказуемо. Щупальца непринуждённо отрывали металлические ручки на шкафчиках, плоть насекомых была для них ничто.
Как, впрочем, и моя. Самое длинное щупальце приблизилось ко мне опасно близко и едва не коснулось.
— Я ухожу, — произнесла Света. По её тону и громкости было понятно, что она говорит с собой, пытается убедить себя уйти.
«Посторонняя в собственном теле», — подумала я.
Боль в руке начала усиливаться. Теперь она больше соответствовала повреждениям.
— Я пойду туда, где нет никаких людей, — снова повторила Света.
«Ну иди уже!» — подумала я.
Щупальца потянулись к неровным краям в потолке над разрушенной лестницей. Света метнула себя туда, как настоящая живая праща. Щупальца устремились во все стороны, чтобы остановить её прыжок, и она вновь обрела неподвижность настолько же быстро, насколько быстрым мгновение назад был её полёт. Затем она снова потянулась и исчезла в зарослях из частей тела внизу, освещённых лишь тусклым красным светом.
Она исчезла.
И всё же я не могла заставить себя пошевелиться.
Меня пугала боль в руке. Она была сильной, но всё же словно чужой. Аварийная сигнализация, которая выла и мигала огнями, но где-то там, далеко, в какой-то другой комнате.
Я не хотела оказаться в этой метафорической комнате вместе с болью. В ту же секунду, как кровь заструится по жилам, в то самое мгновение, как я подниму ногу, чтобы бежать, и толчки сотрясут тело, эта острая, безумная боль станет чем-то совершенно другим.
Вместо этого я активировала летательный ранец. Чтобы начать движение, я оттолкнулась от земли и поплыла к лестнице.
Когда я достигла первой груды обломков, я оттолкнулась ногой, чтобы направить себя вперёд, настолько мягко и нежно, насколько это вообще было возможно. Летательный ранец мог поддерживать приличную скорость, но помощь ему не помешает.
Ещё одна груда обломков, ещё один толчок.
Я получила возможность увидеть нижнее помещение. Лестница была настолько длинной из-за того, что этому огромному ангару требовался высокий потолок. Сейчас передо мной открылась полная картина, а не только крошечный участок вместе с информацией от насекомых. Теперь было видно, сколько же места занимает плоть партнёра. Она заполняла целые секции, иногда собиралась в складки, иногда лежала слоями. Практически три этажа в высоту, а кое-где и до потолка.
Я направила рой вперёд и почувствовала какую-то дезориентацию. Что-то похожее мне случалось ощущать и раньше, но понемногу. Когда направляешь насекомых из точки А в точку Б, а они проходят только часть пути, или пролетают дальше чем нужно, или прибывают не совсем в то место.
Зловещее ощущение.
И это не единственное, что я заметила, набирая скорость по пути к Сыну и остальным. Я слышала скрипящий звук. Стон проседающего здания, изношенных половых досок или давно несмазанных петель.
Он не затихал. Его не было слышно человеческими ушами, но слух моего роя распространялся на частоты за пределами нормального восприятия. Благодаря их искажённым чувствам я воспринимала звук, который становился всё громче. Скрежет, звуки рвущегося материала.