По моему приказу насекомые покинули вторую сущность, оставили и груды обломков, и Сына, и направились вверх.
Острые чувства сотен насекомых подсказали мне, что в некоторых местах вибрации сильнее, а трещины глубже.
Они составили нечто вроде карты. Те места, где были трещины, вибрация и скрежет, выделялись как опасные области.
Я пролетела мимо того места, где погибла Доктор, полного крови и искромсанного мяса. Некоторые щупальца проломили кости, разрубили пополам череп. Другие проскользнули в суставы, прорезали соединительные ткани, мышцы и кожу и начисто оторвали конечности. Если там и оставалось что-то живое, то падающие обломки её точно добили.
Я снова ускорилась, аккуратно оттолкнувшись ногой.
Падали куски потолка. Я не стала замедляться, а с помощью чувства роя и летательного ранца начала уклоняться от них задолго до столкновения.
Чтобы поменять направление и ускориться, я оттолкнулась от падающей секции потолка, точно так же, как чуть раньше от лежащих обломков.
А вот и остальные. Голема было практически не видно за бетонными руками, которые он создавал, чтобы защитить себя, Чертёнка и Окову. Я чуть не приняла его руки за одну из фальшивых. Разница была только в том, что его руки, прежде чем застыть, некоторое время двигались.
Лишённая сознания Канарейка лежала на коленях у Рейчел. Лун слез с Ублюдка и теперь передвигался самостоятельно, на всех четырёх, и скорее карабкался, чем бежал. В этом лабиринте серой плоти, занимавшей половину всего доступного пространства, было слишком сложно двигаться. Луну было проще броситься вперёд, схватиться за пустую глазницу, затем прыгнуть на вытянутую руку. Собакам перед каждым прыжком приходилось выискивать ровную площадку
Счетовод, Александрия, Предвестники, раненые и пленные случаи пятьдесят три были в другой группе. Счетовод сумел найти арку из плоти, под которой можно было укрыться от падающих обломков.
А обломки были массивными: гранитные глыбы больше грузовика, бетонные плиты, разорванные чудовищным напряжением неровные стальные панели. Удары при падении были настолько мощными, что возникали ударные волны. Из-за них моя рука двигалась, а боль вспыхивала с новой силой, напоминая мне о кровопотере и о возможно непоправимой травме.
Я почувствовала лёгкую панику. Малознакомое ощущение. И дело было не в том, что я ранена, а в том, сколько внимания это занимало. Нужно было сконцентрироваться, учесть множество различных факторов, но рука продолжала вопить о том, что ею нужно заняться.
Зачем я вообще коснулась Светы? Я совсем не рассчитывала, что она меня спасёт. Я даже не знала, что она на это способна!
Вдалеке на Сына упал кусок бетона. Он практически не отреагировал на сам удар, но ударил в ответ. Очень аккуратный выстрел, тщательно направленный так, чтобы не задеть его альтер-эго, но при этом уничтоживший большую часть ударившего его обломка. Взрыв вызвал новую серию обрушений, я ощутила, как трещины расходятся всё дальше и дальше.
Сын поднялся в воздух, влетел дальше в комнату. Он коснулся плоти рядом с собой так же, как раньше — пробирок: почти нежно.
Я приблизилась к остальным, осторожно маневрируя между фрактальными сетями, из которых, похоже, и возникала плоть. Мои насекомые помогали выбирать дорогу, разыскивая лучшие пути. Но снова траектории насекомых ощущались неправильно. Некоторые влетели во фрактальные пространства и исчезли с радара моей силы.
Курс неожиданно изменился, что застало меня врасплох, ведь с моим роем ничего подобного не произошло. Вся комната, казалось, поплыла, насекомые на полу и на потолке сдвинулись, хотя я вроде бы осталась на месте. Я обнаружила, что едва не влетела во фрактальные колючки, окаймлявшие верхнее веко большого глаза.
Я скорректировала курс и начала осторожно лавировать в направлении более безопасного открытого пространства. Если бы не помощь моего роя, если бы я среагировала чуть медленнее, то могла с ними столкнуться.
Не очень понятно, чем бы это кончилось, но раз уж попавшие туда насекомые исчезали из области действия моей силы, то вряд ли чем-то хорошим.
Внезапное столкновение с опасностью ускорило сердцебиение. Обычно я не замечала подобных мелочей, но травма руки всё изменила. Сейчас начало болеть всё тело, как будто боль просто не помещалась в руку целиком.
Вряд ли я сумею успокоиться, так что не было никакого смысла ограничивать свою активность и пытаться поддерживать медленный пульс. Я немного ускорилась — начала отталкиваться чуть сильнее.