Ублюдок пробился через выступ из кожи, мышц и твёрдого, похожего на резину материала, скорее всего хряща.
«Мягкий, непрочный», — отметила я, меняя направление и двигаясь ближе к полу.
Можно было сказать, что на меня снизошло озарение… хотя это слово предполагает зарю, восход солнца, начало нового дня. Здесь было что-то другое. Я кое-что заметила, и… осознала, что вижу то, о чём говорила Сплетница.
Она называла это колодцем. Сын был лишь верхушкой айсберга, любое повреждение вызывало обращение к колодцу, который восстанавливал его физическое тело.
Здесь было именно это. Другая сущность, она так и не создала отдельное тело, независимое от колодца. Что-то пошло не так.
Я вспомнила о том, что говорил когда-то Котёл, о том, что они уже однажды спасли мир.
«Они когда-то дрались с этим, и они это победили».
Обрушение потолка замедлилось, теперь сверху сыпались пыль и мелкие камушки, заполняя пространство. В каком-то смысле, это было так же страшно, но вдобавок ещё и мешало видеть.
Рейчел, Лун и собаки прорвались сквозь преграждавший им путь барьер. Я-то думала, что они выберут обходной путь и именно там рассчитывала встретиться с ними. Теперь я рисковала от них отстать.
Тогда я резко нырнула вниз, выбрав более крутой маршрут.
Нет, они двигаются слишком быстро. Если я буду придерживаться того же курса, то не сумею замедлиться перед приземлением и свалюсь не перед ними, а Луну на голову.
Я сохранила прежний курс и не замедлила скорости.
Вместо этого я попыталась крикнуть, чтобы они подняли головы. У него усиленный слух.
— Лун!
Голос оказался не таким громким, как я рассчитывала, меня заглушил очередной ливень из пыли и обломков.
Я не врезалась в него с разгона, и кое-кто из нас не сломал шею только потому, что он остановился, чтобы ухватиться за два пальца, торчащих из окружающей плоти, и приготовился оттолкнуться и прыгнуть вперёд.
Я приземлилась в метре от него, изогнувшись так, чтобы раненая рука не врезалась в землю. Удар сотряс всё тело и в сотню раз усилил боль.
Я едва была способна дышать, извиваясь на полу и зажав руку между бёдрами и животом, потому что когда она была сжата, боль ощущалась чуть слабее.
Надо мной возвышался Лун.
— А… — сумела выдавить я, прежде чем воздуха в лёгких не осталось.
— У меня нет причин помогать тебе, — прогрохотал Лун. Его почти не было слышно из-за шума вдалеке. Из-за трансформации его голос стал неразборчивым.
Я не смогла выдавить из себя даже неразборчивый ответ.
— Похоже, ты потеряла много крови. Скоро начнётся шок, Рой. Твоё тело предаст тебя. Ты обделаешься и обмочишься. Чувства начнут жить по своей воле, и ты испытаешь ужас, который прежде считала невозможным.
Я стиснула зубы. Я знала, что Рейчел рядом, но Охотница была слишком возбуждена, хозяйке не удавалось её успокоить. Какая-то моя часть попыталась понять в чём дело, почему Охотница так себя вела, но оказалось, что это сложнее, чем должно было быть в обычных обстоятельствах.
— Мне не нравится быть чьим-то последователем, маленькая Рой, — произнёс Лун. — Я всегда удерживаю территорию. Я сокрушаю врагов, меня боятся и уважают. Я получаю удовольствие от того, что мне нравится: пить, есть, трахать женщин. Не терять контроль над ситуацией. Понимаешь?
«Видимо, это моя судьба, — пришла в голову полубредовая мысль. — Умереть, выслушивая монолог суперзлодея».
— Один человек сказал мне, что в Го считается более разумным, порядочным и почётным, если ты способен признать, что бой проигран и сдаться. Если ты прав, если это сделано в нужный момент. Я пошёл с тобой, поскольку знал: я не смогу одолеть его в следующем бою. Здесь и сейчас я могу что-то сделать. Но я не следую за тобой, я не отдаюсь под твою власть. Я бы сказал, что мы партнёры, но не хочу лгать.
Я изо всех сил постаралась встретиться с ним взглядом. Я всё ещё держала нож Отступника. Я отключила марево и бросила оружие на землю, затем потянулась к локтю и, собрав все свои силы, подняла раненую руку.
Она висела словно макаронина. Кость была раздроблена, превратилась в кашу.
Лун взял своей лапой мою руку, крепко сжав. Моя спина изогнулась, грудь вздымалась, я хватала воздух ртом. Мне удалось удержать крик, который едва не сорвался с моих губ.
— Я дерусь с ним, потому что это моя натура. Он мог бы разделаться со мной за секунду. Он унижает меня, уничтожает места, которые я мог называть своей территорией, и забирает у меня то, чем я могу наслаждаться. Еду, напитки, секс. Я не смирюсь, понимаешь? Я никогда не проиграю.