Да, быть среди хороших ребят и в самом деле труднее.
Я поднялась с помощью ранца и легла на столешницу.
— Пожалуйста, только обезболивающее и самое неотложное, — сказала я. — Потом остальные. Партнёр Привратника, затем Траншея и Канарейка. Я пойду последней.
Панацея глянула через плечо, как будто проверяя, нормально ли это.
— Не обращай на неё внимания, — сказала Чертёнок. — Это она тупит.
— Большинство остальных полезнее в битве, чем я. Им нужно, чтобы всё работало. Я же могу действовать и без руки.
— Без разницы, — сказала Панацея. — Мне и так пойдёт, в самом деле.
Затем она прикоснулась ко мне, и боль ушла. Я расслабилась так внезапно, что показалось, будто я частично стала жидкой. Я была так напряжена, а ноги и плечи так натянуты, что затылок даже не касался столешницы.
— Спасибо тебе, — сказала я. — Большое.
— У тебя высокий болевой порог, — сказала она.
— Одна из бомб Бакуды, ещё давным-давно, — ответила я. — Мне кажется, что она нарушила что-то в моей голове, по крайней мере, восприятие боли. Тогда я узнала, что значит на самом деле испытывать боль на десять из десяти баллов. Часть меня считала, что боли было слишком много, чтобы быть реальной, поэтому то, что связано с реальными повреждениями действует на меня сильнее. Вот, например, ожоги — это всё ещё пиздец как больно.
— Ну, починим, — сказала она.
Я кивнула. Я уже была рада, что стала способна это сделать. Пока она работала, я следила за выражением её лица, потому что мне особо не на что было больше смотреть. Уже молодая женщина, не красавица, но и не страшная, её лицо от подбородка до лба было покрыто веснушками, вьющиеся каштановые волосы были стянуты назад банданой, чтобы не мешаться. Рубашка с закатанными по плечи рукавами, руки, покрытые тут и там брызгами крови и черными пятнышками.
Я почувствовала укол зависти.
Когда-то она была такой же потерянной как и я. Возможно чуть больше, возможно, нет. У меня были друзья, но это не означало, что я понимала, кто я. Она же сумела найти себя. Нашла путь, нашла для себя занятие. Она вносила вклад в общее дело.
Я отвернулась.
Насекомые мельтешили по окрестному пространству — я собирала силы и пополняла запасы. Рой чувствовал людей снаружи. Среди них была Сплетница с ноутбуком под мышкой. Она подошла к двери и замерла, наблюдая за небом.
На секунду я решила, что появился Сын. Время было подходящим.
Однако она толкнула дверь и вошла в помещение.
Панацея подняла голову. Я заметила, как сузились её глаза.
— Тебе здесь не рады, Сплетница.
— Дела, — ответила Сплетница. — Кто-нибудь, дайте камеру.
Она бесцеремонно с громким стуком поставила ноутбук на стол.
Чертёнок первой отцепила камеру от маски и бросила её в воздух. Сплетница ловко поймала её и принялась извлекать карту памяти.
— Итак. Предвестник-ноль, — произнесла она, не отрываясь от занятия.
Счетовод поморщился.
— Вы не могли бы называть меня Предвестник-десять? Или даже Счетовод.
— Могла бы. Я надеюсь, что у тебя есть какие-нибудь сочные, лакомые факты, с которыми можно работать, Пэ-ноль?
— Конкретики очень мало. Почти всё основано на догадках.
— Тогда давайте послушаем гипотезы, — ответила она. — Обоснованные предположения.
— Сын недоволен, — сказала я.
— Ага, — ответила Сплетница. — Его приятель умер, как я поняла?
— Да, — сказала Чертёнок. — А мы, чтобы отвлечь его и уронить ему на голову небоскрёб, метали в него кусочки тела его мёртвого товарища. Но не уверена, насколько дело в этом.
— И пока вы всем этим занимались, вы достигли своих целей? — спросила Сплетница.
— Мы выяснили, что вторые триггеры нам не помогут, — сказала я. — Как и рецепты. Но если мы решим заняться вторыми триггерами, Контесса способна определить метод. Это может дать бо́льшую огневую мощь или выиграть время.
— Её самой там не было? — спросила Сплетница.
— Я считала, что она с Хонсу.
— По утверждению нападающих, она погибла, — сказал Счетовод. — Сила Покрова оказалась камнем, бьющим её ножницы.
— Вы облажались, — сказала Призрачный Сталкер.
Я нахмурилась. Не то, чтобы она была не права.
— Нашей лучшей возможностью был специальный рецепт Котла, а Сын их уничтожил. Однако Котёл дал Покрову проскользнуть под радаром, так что существует вероятность, что где-то остался кейп Котла, получивший специальный рецепт, с силой, нарушающей правила. Что-то, чего Сын не может представить.
— Маловероятно, — сказал Счетовод. — Покров сумел проскользнуть потому, что его сила блокировала все способности восприятия. Против Сына нужна сила атакующего рода, а я сомневаюсь, что мы могли так плохо проверять подопытных, чтобы не заметить подобную силу.