Это не важно. Фортуна вошла в живой лес одна. Здесь всё было живым: руки двигались, сети из кожи растягивались и складывались. Её окружала какофония звуков, напоминающая хор бьющихся сердец, мягкого дыхания и шёпота. Ласковые звуки звучали тем более зловеще, учитывая то, что она понимала, что скрывается за этим обманчивым впечатлением. Она хорошо осознавала, что всё, что она видела было маской, которую лепило божество, чтобы лгать людям, чтобы стравливать их друг с другом.
Она вошла в сердце серого леса. Она была в ужасе, но чувства не затрагивали её действий. Ей нужно было лишь понять следующий из последовательности шаг. Она знала, какие шаги будут дальше…
До тех пор, пока она не столкнулась лицом к лицу с божеством. Нож был в её руке, и она увидела перед собой фигуру. Человеческое тело, сплетающее себя воедино из окружающих образцов и результатов экспериментов.
Она поставила ногу на один из этих образцов — приподнятую ладонь — и оказалась на одном уровне с существом, в полуметре от него.
Оно продолжало набухать, наклонившись вперёд и создавая ещё несколько сантиметров талии, ещё сантиметр руки, и ещё несколько на другой руке. С определённого места и руки, и ноги просто превращались в ничто. Словно куски гобелена, который она не могла различить. Существо снова шевельнулось и расстояние между ними сократилось.
Оно подняло голову. Фортуна увидела, как распахнулись глаза существа: оно узнало её.
«Оно учится действовать так же, как и мы. Даже в этом».
Фортуна подняла руку с зажатым остриём вниз ножом.
И на неё, ослепляя, снизошёл серый туман. Барьер, слепое пятно, будущее, которое она больше не могла видеть.
«Оно способно ограничивать мою силу?»
Божество улыбнулось. Оно всё знало, поскольку сила, которой пользовалась Фортуна, была той самой силой, при помощи которой существо видело проблески будущего и которую оно использовало, чтобы найти то конкретное будущее, в котором мир был разделён и погружён во всеобщий конфликт.
Насколько божеству было известно, Фортуна была слепа и беспомощна, как и все остальные.
Позади неё раздался голос.
Чёрнокожая женщина выкрикнула что-то на чужом языке.
«Я хочу понять её».
Один шаг.
Ей понадобилось лишь подумать: «проткни его».
Фортуна осознала, что до сих пор держит нож на весу.
Но куда она собиралась воткнуть нож?
Её охватила нерешительность. Всего час назад она была абсолютно уверена в том, что нужно сделать, а сейчас её охватило совершенно противоположное состояние.
Рука дрожала. Она едва не уронила маленький нож.
И она едва не упала сама, когда ладонь, на которой она стояла, зашевелилась. Её сила снова потерпела неудачу, поскольку ладонь была продолжением того же существа.
Оно собиралось убить Фортуну, после чего вернуть себе способность видеть будущее. Оно сможет использовать эту силу, чтобы управлять миром, а затем разрушить его.
Но Фортуне не удалось сдвинуться ни на сантиметр.
«Я хочу сказать ей».
Слова чужого языка возникали именно тогда, когда нужно было их произнести:
— Я… не… могу.
Рука женщины легла ей на плечи. Фортуна ощутила, как её тело прижалось к ней, поддерживая.
— У меня... были видения. Вещи, которые я не должна была видеть, вещи, которые это… божество хотело сохранить при себе. Я должна остановить его.
Но даже после того, как она всё это произнесла, она не смогла заставить себя двигаться.
Женщина склонилась к плечу Фортуны, которая сумела увидеть её лицо периферийным зрением, и что-то сказала.
— Я верю тебе.
Женщина очень настойчиво произнесла что-то ещё, прямо в ухо Фортуны, которая перевела фразу, попросив получить способ понимать ответы.
— Оно опасно?
Фортуна кивнула.
— Ты уверена?
— Я готова поставить на это всё. Вообще всё.
Хотя она даже и не понимала слов, которые говорила, в её голосе сквозило убеждение, и, кажется, женщина поверила.
— Куда ты собиралась воткнуть нож?
Куда? Картинка ускользнула из её разума, была стёрта из воспоминаний.
— Куда?
Существо снова шевельнулось, и они сделали шаг назад, едва не упав. Фортуна сумела их удержать. Было проще думать «я не хочу упасть», вместо «я не хочу, чтобы эта штука нас сбросила». До тех пор, пока ей удавалось отделить мысли от существа, Фортуна сохраняла свою необычайную уверенность.