Учитель повернулся к Контессе.
— Что бы ни случилось в следующие несколько часов, нам нужно быть там, чтобы собрать остатки. Это же было в плане Котла, не так ли?
— Я не играю значительной роли, — сказала Контесса. — Не могу ничего противопоставить Сыну.
— Напротив, — сказал Учитель. — Нам очень даже может понадобиться твоя помощь.
— С чем? — сузила глаза Контесса.
— Спасти нас от самих себя, — ответил он. — Кстати говоря, у нас кризис, в который вовлечена одна знакомая тебе молодая леди.
Он поднял телефон, на его экране было изображение.
Чтобы узнать человека на экране понадобилась секунда, и совсем не потому, что это был кто-то малознакомый.
— Шелкопряд? — спросила она.
Часть 30. Крупица
30.01
Триггера не случилось.
Наверно и вправду глупо, но я ожидала, что будут видения. Вот только сейчас всё было наоборот. Во время триггер-события изменялись силы, сейчас же изменилась я.
Я ощутила, как дальность моей силы уменьшилась вдвое, так резко, словно её отрубил удар ножа гильотины.
Контроль начал слабеть. Этот эффект был не настолько серьёзным, как уменьшение дальности, но всё же изменения были заметны. Я продолжала чувствовать насекомых, и они двигались, подчиняясь моим подсознательным мыслям, однако результат был неточен. Чтобы остановить движение роя, требовалась доля секунды.
Ускользают из-под моего контроля. Ускользают…
Рядом была Сплетница, но я пыталась не обращать на неё внимания. Мне нужно сфокусироваться на рое, мне нужно совершенно чётко осознавать, что происходит.
Эхо стародавних событий, вот только теперь Сплетница была одной из тех, кто оставался во мраке. Я ощутила укол вины и поразилась, насколько он был пронзителен. Вина, стыд, острое чувство одиночества…
«Это путь к безумию», — подумала я. Но сама мысль казалась странным образом отчуждённой. Чувства не исчезли, и накатили воспоминания. Уходить от дорогих мне людей, паршиво себя из-за этого чувствовать, даже зная, что в конце концов это к лучшему.
Слишком многие назовут мой поступок ошибкой, глупостью. Зачем доходить до таких крайностей, особенно, когда нет никакой гарантии, что в итоге это сработает?
Но именно это решение позволило мне в какой-то степени воссоединиться с отцом.
Я вспомнила и тюрьму. То, как вина и стыд проявляли себя в сводящей с ума беспокойности, худшей, чем само заключение. Поселившийся во мне страх, общение с другими заключёнными, нечто вроде мира, который наступил в моей душе после того, как я отдалась на волю обстоятельств…
Приведёт ли этот мой поступок к чему-то подобному? Заключат ли меня под стражу, по итогам моего монументального решения, одновременно и эгоистичного, и бескорыстного?
Я менялась и телом, и разумом. Сердце ёкнуло, когда я на секунду задумалась о том, каким может стать заключение.
Я невероятно остро чувствовала собственное тело, каждое его малейшее движение, течение крови в венах. Я сфокусировалась на биении сердца и дыхании, которые ускорялись с каждой секундой.
Небо позади меня было ярко-синим, словно в насмешку. Я носила синий, когда стала героем. И потерпела крах. Свет отбрасывал длинные тени, которые тянулись вниз по полу пещеры в направлении остальных, в направлении портала к земле Гимель.
«Нет. Сосредоточься на насекомых».
Дальность силы с каждой секундой уменьшалась, контроль слабел.
Отголоски испытанного мной страха стали расти, когда я осознала, насколько мне нужен был этот контроль. Мне нужно сохранить возможность пользоваться разумом: придумывать идеи и приводить их в действие.
«Мне нужен контроль», — подумала я.
Я попыталась открыть рот и заговорить с Панацеей, но не смогла. Я направила усилия к рою, но не смогла призвать его к себе.
Я всё ещё ощущала тело, но сейчас оно казалось разъединённым. Кулак трясся, голова висела, зубы сжаты так сильно, что это было больно. Сердце бешено билось, а дыхание неравномерно вырывалось через нос вместе с капельками слизи. Глаза были мокрыми от слёз, но я не могла моргнуть, не могла согнать влагу с поверхности глазных яблок.
Всё по отдельности было нормальным, но я не ощущала все эти части чем-то цельным. Моё понятие тела как конкретной сущности было разрушено, связи — разорваны.
Если так пойдёт дальше, то отныне я буду на автопилоте, если вообще сумею заставить отдельные части тела ходить.
«Мне нужен контроль», — подумала я.
Прошло мгновение, и я ощутила, что Панацея работает над тем, чтобы дать мне контроль. То, на чём она фокусировалась, изменялось. Я ощутила, как рой движется более синхронно с моими мыслями и желаниями. Но это… я ощущала, что происходит, чувствовала, как под ударом очередного ножа гильотины дальность снизилась ещё. Радиус действия силы продолжал уменьшаться.