Вот потеряны ещё пара сантиметров в одной области, теперь десяток сантиметров в другой. Потеряла полметра.
Всё сейчас было разобщено и ускользало.
Если так продолжится, то у меня совсем ничего не останется. Минус по всем фронтам.
«Стой, Панацея, — подумала я. — Стой, стой, стой, стой».
Рой напал на неё, и не потому, что я отдала сознательную команду. Нападение было грубым, скорее напоминающим поведение роя пьяных от феромонов ос, чем спланированное нападение, которое обычно использовала я.
Она остановилась, отодвинулась и неуклюже опрокинулась назад.
— Чёрт, чёрт, чёрт, блядь, — голос молодой женщины в стороне. Это не Панацея.
Сплетница.
Я подняла голову, и Сплетница вздрогнула. Что её напугало? То, как я двигаюсь?
— Что ты сделала, Тейлор? — спросила Сплетница.
«Что я сделала?» — хотела бы я сама знать ответ на этот вопрос.
Я посмотрела на Эми и осознала, что насекомые всё ещё летят к ней. Я оттолкнула рой в сторону и ощутила, насколько трудно было им управлять.
У меня остались лишь обломки моей силы. Радиус действия составлял, быть может, треть от прежнего, контроль стал в лучшем случае грубым. Теперь я не могла управлять самыми мелкими насекомыми из входящих в рой.
Нужно было сконцентрироваться на слишком многом одновременно. Рой, нюансы действия силы, моё состояние, слишком близкое к панике, и то, что я больше не чувствовала себя цельным, единым человеческим существом. Остальные вещи, хоть и были важны, но стали совершенно второстепенными.
Ко мне шёл кто-то большой, с пламенем, текущим с рук… это неважно. Моя сила… может быть моя неспособность составить цельную картинку вытекает из потери моей способности к многозадачности?
Это Лун шёл ко мне. Лун остановился невдалеке, дыхание горячее, мышцы напряжены, пламя вьётся вокруг локтей и когтистых пальцев.
Он смотрел на меня из-под маски с жёлто-красными глазами. Дыхание настолько горячее, что воздух дрожит. Пытается понять, представляю ли я опасность?
— Тейлор… — сказала Сплетница, словно откуда-то издалека.
Но она ничего больше не добавила. Она смотрела несколько долгих секунд, затем зашагала вдоль края пещеры, словно пытаясь посмотреть на меня с другой стороны. Напряжённая Ампутация стояла в полуприседе чуть в стороне между мной, Привратником и ясновидящим. Сейчас она была похожа не на ребёнка, а, скорее, на дикое животное. Наверное, поддалась старой привычке, вот только сейчас она потеряла налёт детской невинности, остроумия и весёлости.
Неподвижность, которую они все приобрели, была пугающей. Она лишь обостряла охвативший меня страх. Все смотрели на меня, и я чувствовала себя как при панической атаке. Я не могла управлять своим дыханием, поскольку когда я на этом сосредотачивалась, тело напрягалось, а единственный кулак сжимался так, что становилось больно. А когда я направляла внимание на него, то дыхание выходило из-под контроля. А сердце тем временем продолжало биться о грудную клетку. И с этим я ничего не могла поделать.
В попытке ограничить внешние раздражители я закрыла глаза и ощутила, как влага стекает по месту, где линзы касаются щеки. Я подняла голову, чтобы взглянуть на потолок пещеры.
Словно восприняв это как сигнал, Ампутация метнулась в портал.
Почему я плачу? Это странно. Я была напугана, рука дрожала, и я не знала насколько это был мой страх, а насколько — результат воздействия Панацеи. Я была необъяснимо зла, потеряна, и не могла избавиться от навязчивых воспоминаний о нахождении в тюрьме.
Заперта в несговорчивом теле? Нет. Чувства и мысли этому не соответствовали. Почему я вообще думаю об этом?
В придачу к чувству паники и противоречивым нелогичным эмоциям, я почувствовала тошноту. Или, может быть, именно из-за них. Я почувствовала, что меня опрокидывает, словно эмоции действуют на меня физически. Когда ноги пришли в движение и не дали мне упасть, это случилось не потому, что я отдала им приказ. Это было и не рефлекторное действие. Нечто третье.
«Пассажир, — подумала я. — Наверное нам придётся научиться работать вместе».
Дыхание немного замедлилось. У меня не было способа понять, отреагировал ли это пассажир, или это была моя реакция на то, что я осознала присутствие пассажира.
— Шелкопряд? — женский голос.