Я попыталась собрать рой, чтобы произнести или написать слова, но и тут потерпела неудачу.
Это далеко, очень далеко за пределами моих способностей.
Я видела, как отреагировала Сплетница: всё её тело напряглось, она сделала полшага назад.
Я опустила глаза на пол. Пальцы двигались, пытаясь что-то схватить, и это происходило не по моей воле.
— А, — сказал Маркиз. — Печально. Проблема коммуникации не позволяет понять, насколько мы можем доверять ей.
Он сказал «доверять ей», а не «доверять тебе».
Словно не было никаких причин обращаться непосредственно ко мне. Маркиз ссылался на меня в разговоре со Сплетницей примерно так же, как люди общаются с опекунами умственно отсталых или родителями маленьких детей.
Как будто я настолько в жопе, что мне нужен попечитель, исполняющий роль переводчика или адвоката.
— На это я могу ответить, — сказала Сплетница.
— По правде говоря, твоё суждение предвзято, — сказал Маркиз. — Я не собираюсь подвергать себя, мою семью и моих подчинённых опасности только потому, что ты испытываешь привязанность к Шелкопряд. И прежде, чем ты начнёшь разглагольствовать, позволь предупредить, Амелия рассказала мне о тебе. Я осведомлён, насколько убедительной ты можешь быть. Щегол, Пепел, Лун, если вам покажется, что она мной манипулирует, вы получаете моё полное разрешение взбунтоваться. Я это даже рекомендую.
— Едва ли справедливо, — заметила Сплетница.
— Вполне справедливо, с учётом обстоятельств, — сказал Маркиз. — Если сможешь убедить нас всех, значит, доводы разумны и обоснованы.
— Мне кажется, ты недооцениваешь, насколько незначительный повод нужен Луну, чтобы кого-нибудь покалечить, — сказала Сплетница.
— Может и так, — ответил Маркиз, и посмотрел на Луна.
— Ты слишком мягок с женщинами и детьми, — заметил Лун. — Если она что-нибудь начнёт, я нарушу твои правила и уничтожу её.
— Полагаю, так и будет, — сказал Маркиз и вздохнул, затем взглянул на Сплетницу. Та слегка кивнула.
Раздался отдалённый грохот. Звук, похожий на крик тысяч людей в унисон. По моей коже пробежал озноб.
— Давай отложим вопрос, — сказал Маркиз. — Компромисс.
— Конечно, я открыта к компромиссам, — сказала Сплетница. — По-любому лучше, чем быть уничтоженной.
— Привратник? — повернулся к нему Маркиз. — Ещё один портал, пожалуйста. Мы сменим местоположение, развернём пункт помощи в другом месте. Создадим связь с Гимель и закроем все двери, ведущие в эту пещеру.
— Не уверена, что мне нравится подобный компромисс, — возразила Сплетница.
— Шелкопряд — это неизвестная переменная. Мы оставим её здесь, где так же безопасно, как и на любой другой земле. Мы закончим бой против Сына: победим или проиграем. И когда всё будет закончено, вернёмся сюда, и посмотрим, что мы можем для неё сделать.
Повисло молчание.
«Остаться здесь? Не участвовать в сражении?»
Я напряглась. Насекомые пришли в движение.
Точно. У меня же всё ещё есть насекомые. Контроль ослаб, но только частично. Любые попытки что-то сделать были похожи на действия левой рукой вместо правой. Проблема заключалась в том, что здесь было не то чтобы много насекомых.
— С этим… как-то трудно спорить, — заметила Сплетница. — Но мне это не нравится.
— Это сущность компромисса — все остаются в более или менее равной степени недовольны, — ответил Маркиз. — Я предпочёл бы, чтобы она была надёжно зафиксирована, но я согласен сломать костяной стержень и оставить её свободной, чтобы она могла позаботиться о себе после того, как мы уйдём.
Шнуров не осталось. Я слишком много использовала, когда мы изготавливали платформу на базе Котла.
У моей силы появилось новая размерность, ради которой я пожертвовала всем остальным. Способность с радиусом действия в пять метров.
Мне просто нужно понять, как её использовать.
Сплетница покачала головой.
— А если Привратник погибнет, то она зависнет здесь, совершенно одна, брошенная всеми, и не соображающая толком. Возможно, до конца своих дней.
— Мне кажется, если погибнет Привратник, в отчаянном положении окажемся мы все, — заметил Маркиз. — Это наиболее справедливое решение. Думаю, ты это понимаешь.
Я подняла руку, пальцами вверх, и переместила культю в примерно такое же положение, зная, что Сплетница сумеет понять. Это самое близкое к умоляющему жесту, что можно было сделать одной рукой.
Сплетница посмотрела на меня.
— Ну да, кроме одного момента.
— Есть загвоздка, — догадался Маркиз, в его голосе сквозила усталость.
— Конечно. Жизнь несправедлива, а я чертовски сильно верю в эту девчонку. Кроме того, совершенно недавно мы с ней сошлись на том, что не станем бросать друг друга.