Я ощутила, что засмеялась, и это было так же не к месту, и так же не совсем правильно, как и другие движения моего тела. Нелепо, словно я не очень убедительно изображала смех, а не смеялась по-настоящему.
Я не могла остановиться, пусть даже и пыталась сосредоточиться. Я посмотрела в небо, ощущая что глаза наполнены влагой. Снова зазвучал её голос, настойчивый, мягкий и заботливый.
Едва ли последняя несправедливость, с которой мне придётся столкнуться в предстоящие часы, но это явный кандидат на первое место. Самый приличный из встреченных мною людей, пусть даже она и не была человеком. Из тех, кто наверняка был жив, она единственная, кто помогала мне, не руководствуясь эгоистическими мотивами.
Я не смогу договориться. Несмотря на уровень взаимоотношений, которого мы достигли, она не сможет мне довериться.
И как бы мне не хотелось этого делать, я знала, что единственный путь — это уничтожить её.
30.04
Я не отводила взгляд от Дракона. На глаза набежали слёзы, и у меня не получалось стоять спокойно, найти равновесие. Если я не напрягалась до дрожи в сведенных болью мышцах, то начинала заваливаться набок.
В средней школе, когда мы с Эммой были подругами и оставались ночевать друг у друга, мы иногда так играли. Выключали в комнате свет и пялились на собственные отражения в зеркале. Не отрывая взгляда от зеркала, мы снова и снова повторяли имя женщины из какой-то страшилки, которую я сейчас уже не помнила.
Самое страшное, что этот ритуал работал: мое отражение плыло, растягивалось и искажалось, тёмные пятна ползли по щекам и лбу, рот исчезал, превращаясь в ровный лоскут кожи. Я пулей выскакивала из комнаты.
Позже я прочитала о том, почему так происходило, ведь если понять причины, можно справиться с последствиями, а я вполне могла в них разобраться. Эффект возникал из-за бездействия разума. На самом деле, обычно мы осознанно воспринимаем лишь малую часть того, на что смотрим, а наш мозг заполняет пробелы в восприятии на основе предыдущего опыта. В полутёмной комнате, когда разум сфокусирован на монотонном повторении одних и тех же слов, мозг пытается заполнить пустоты тем, что есть в его распоряжении, формируя черты лица из окружающих деталей. Остальное — работа страха, воображения и впечатлений от недавно рассказанной страшилки, где кому-то вытащили через рот кишки.
Разум — потрясающая вещь, но у него есть свои пределы и слабости. А я взяла на себя слишком много ещё до того, как коснулась ясновидящего.
Дракон что-то сказала — настойчиво, озабоченно, с вопросительной интонацией в конце фразы.
Я развела культю и руку вверх и в стороны, потянув за собой ладонь ясновидящего, будто утрированно пожала плечами. Затем бессильно уронила руки.
Дракон что-то тихо и утвердительно ответила.
Судя по всему, работа с ясновидящим — это настоящее искусство , но никто не объяснил мне никаких тонкостей. И всё же я потихоньку разбиралась. Концентрироваться на Драконе — всё равно что смотреть в зеркало в тёмной комнате. Слишком многие детали требовали внимания, и не получалось долго концентрироваться на чём-то одном. Если я от чего-то отвлекалась, изображение начинало расплываться по краям, словно акварельный рисунок.
Слабое, но отчетливое ощущение. Может быть там, где меня подводили чувства, в мои воспоминания пытался пробраться пассажир и прояснить их? Но ничего существенного я не нашла, по крайней мере, пока. Я полностью сосредоточилась на Драконе, но ясно видела и всё остальное: множество людей, кейпов, сражения. Холмы, горы, обширные водные пространства, безлюдные равнины. Города, напоминающие беспорядочные нагромождения зданий. Или, возможно, дело в том, что когда город построен безо всякой логики, ошибки и несоответствия проще заметить?
А если серьёзно — может, я просто окончательно схожу с ума?
«Моё время на исходе».
Я снова подняла руку, потянувшись в сторону Клетки под нами, к километрам пустоты искажённого пространства и удерживающей пены, к силовым полям и бесчисленным защитным механизмам, благодаря которым эта тюрьма становилась самым неприступным сооружением, какое только возможно было создать. Клетка висела посреди пустоты между искусственно утолщённых каменных стен, и от вида бездны подо мной мне стало слегка не по себе. У меня и без этой херни сейчас проблемы с восприятием мира.
Рука дрожала, мускулы предплечья перенапряглись, а ладонь висела слишком расслабленно.