С краю я увидела трио фурий. Бледные, каким-то образом даже отдалённо не похожие на людей. Они наслаждались хаосом, и, пока жива была хоть одна, остальные способны были возрождаться. Снова и снова. В качестве союзников они могли пригодиться, в качестве же врагов они могли и наверняка нанесли бы критический, обезоруживающий удар, который загубил бы все наши усилия.
Королева Фей вела себя очень спокойно и тихо, но одна из её подчинённых сейчас искала моё местонахождение. Она была опаснее всех остальных. Опаснее для всех, не только для меня. В нынешнем положении я едва ли имела значение.
У меня было только одно сообщение, которое нужно было до них донести. Я видела всё, знала, что сработает, а что нет. Я представляла себе, что нам необходимо было сделать.
Я с силой закусила губу, как будто боль могла помочь мне сосредоточиться, приблизить меня к тому, чтобы быть собой.
Смотреть, наблюдать, ждать.
Сын убивал Губителя-змея… Левиафана. Гвоздил его грудь ударами, раскалывал её. Вокруг раны распространялись трещины, светящиеся золотым светом. Лицо Сына исказила ярость, подобная ярости берсерка. Удары были такой силы, что Левиафана вбило в землю, которая раскалывалась под ним. Вокруг них струилась вода, родная стихия Левиафана, но атака продолжалась, и вокруг сияющей раны вздымались целые горы пара.
Левиафан сумел прикоснуться к Сыну одним плавником, и возникшая из-за этого дезинтеграция создала почти столько же тумана, удваивая эффект.
Крылатая Губительница продвигалась через пар и золотисто-багряный туман. Она принесла с собой пушку и навела её на тех двоих.
Она выстрелила и порыв ветра устремился к ним, достаточно сильный, чтобы оттолкнуть их и очистить воздух.
Самая маленькая Губительница, держась в воздухе, разрядила лазер в золотого человека, нанесла две дистанционных атаки и заставила напасть трёх своих теневых питомцев. Получившийся взрыв поднял в небо осколки окружающих зданий и частицы земли.
Вокруг образовался кратер, сравнимый с тем, который Левиафан оставил в настоящем Броктон-Бей.
Взрыв разделил пару сражающихся, оставив в стороне склонившегося Левиафана. Неповрежденной рукой он опирался о землю, его голова свисала, грудь была разворочена.
Сын лишь слегка скорректировал своё положение в воздухе. Он даже не вздрогнул, не притормозил, чтобы удержать равновесие. Он рычал и вопил, и среди этих дёрганых движений и слепой ярости я чуть не пропустила, что произошло дальше. В тот момент, когда он вернулся в вертикальное положение, он швырнул сферу золотого света.
Сфера пролетела по нисходящей траектории и врезалась в раскрытую рану на груди Левиафана.
Губитель пал. Его тело обесцветилось, плоть раскололась как глина, пересушенная в печи для обжига. Первыми раскрошились плавники, следом за ними и остальное тело.
Мы раздразнили Сына. Поманили его той единственной вещью, которую он хотел больше всего на свете, и забрали её.
Он обратил своё внимание на крылатую Губительницу и её меньшую соратницу. Губительница в виде башни уже была настолько повреждена, что могла только залечивать раны. Толстый Губитель исчез.
Нет, он был жив. Он создал временнòе поле вокруг себя и восстанавливался где-то в отдалённых местах.
Сын нанёс им слишком большой урон. Они не выиграют эту битву за нас.
Самые незначительные, самые слабые из нас были способны нанести Сыну самый сильный удар. Кейпы, которых я полностью обошла своим вниманием.
Я моргнула. Нет, более того, я даже считала этих кейпов совершенно бесполезными.
Теперь я знала, что нужно делать.
Люди в толпе распалялись. Вспыхивали ссоры, раздавались грубые слова, звучала критика. Разные спорящие стороны формировали отряды. Почти все они собирались вокруг определённых личностей. И практически все эти личности были одиночками.
И тут вперёд выступил мужчина в чёрно-золотой броне, позади которого держалась шикарная женщина. Он выкрикнул слова, и его голос породил эхо, привлекая внимание большей части толпы.
Так-то лучше.
При том ограниченном времени, которое у меня было, я решила остановиться на диверсии.
Уровнем ниже меня был развёрнут спускной жёлоб. Двадцать этажей до земли, он предназначался для быстрой эвакуации людей с верхних уровней. Люди скользили вниз, естественный изгиб жёлоба отводил их от здания и не давал разбиться в лепёшку.
Я воспользовалась насекомыми-ретрансляторами чтобы увеличить охват, отправила рой наружу и начала укреплять жёлоб, подвязывая его к окружающим элементам архитектуры. Пока мы пробирались через здание к дальнему концу коридора, всё было уже готово.