Сын всё больше дёргался в ярости и страхе.
Паника?
Он больше не будет действовать расчётливо в смысле силы и масштабов.
Если ранее он сдерживался, чтобы хоть кто-то из нас выжил, на случай если появится другой компаньон и позволит завершить цикл, то, я подозревала, сейчас он… перестанет.
А подруга всё говорила по телефону, со строгим выражением лица. Она выглядела напряжённой.
Я попыталась направить на эту область ясновидящего, но фокус теперь был таким узким, что я мало что могла разглядеть помимо того, что видела собственными глазами. Можно было выбрать, откуда именно смотреть, но это не помогало оценить состояние толпы.
Прибыла Губитель. Ранее, создавая порталы между мирами, я открыла проход на Гимель и там оставалась только она.
Она запела. Пронзительная песня зазвучала в каждом подвластном мне разуме, присоединяясь к той, что раздавалась из телефонов в карманах и на поясах.
Затем она начала изменять окружение. Пылевые облака стали принимать форму, нависая над Сыном.
Куда бы он ни поворачивался, везде были напоминания о том, что он потерял, об утрате, с которой он никак не мог смириться.
О-он, представитель вида, который столько циклов знал только победы, теперь, когда мы ткнули его носом в сам факт смерти его компаньона, оказался в полном замешательстве.
Действия крылатого Губителя были той последней соломинкой, что ломает хребет верблюда. Он сгорбился в воздухе, сжал руками голову, прижал колени к груди, вращаясь так, будто гравитация не имела к нему никакого отношения, не обращая внимание на верх, низ, лево или право.
Он даже дрожал.
На поле боя появилась светящаяся щель. Она открылась шире.
За ней последовали другие.
«О-они-и ег-го-о почи-и-ни-и-ли».
Вот только это был не портальщик.
Девочка-фея. Он был её тенью-марионеткой. Призраком.
Моя подруга выругалась. Остальные вокруг неё напряглись.
Тысячи дверей. Она повернулась и посмотрела на меня.
Но ни одной не появилось рядом.
Девочка-фея открывала проходы для всех, кроме нас. Всех, кроме меня. Люди бежали, спасались в других мирах, а мы оставались здесь одни.
Я не могла зак-закрыть порталы, которые создала исказительница.
Мы побежали. Или, точнее, остальные побежали, а меня в основном понесли. Мы вошли в один мир, затем нырнули в другую дверь, которую я оставила неподалёку. Мы прыгали между вселенными, прячась позади целых реальностей.
Звука не было.
Ни крика, ни взрыва.
Испепеляющий свет, без направления, без цели, без контроля.
Исходная волна прошла сквозь двери, и проходя в каждую дверь, она расширялась во всех направлениях, сжигая всё в пределах пятнадцати километров от каждого портала.
Как только мы прошли сквозь последний портал, я присоединила каждого в группе к силовому полю. А потом силовое поле было брошено вперёд, и нас понесло вместе с ним.
Оно плавно затормозило, когда мы оказались за пределами зоны поражения.
Когда свет погас, осталась только ровная земля и порталы.
Я направила руку, чтобы указать пальцем, но не смогла закончить жест. Пальцы отказывались распрямляться независимо. На лицах остальных отразилось недоумение.
Но видеть-то я могла. Я видела что происходит. Я повела свой отряд вперёд, а остальные пошли за нами.
Я нашла королеву фей в центре группы спасённых. Вокруг них концентрическими кругами стояли порталы, с промежутками, чтобы между ними можно было проходить. Стоунхендж из сияющих проходов.
Я прошла вперёд, остановилась в центре пустого пространства. Я смотрела.
Как Сын едва начинал восстанавливаться.
Как разговаривает с остальными девушка-фея.
Тянулись долгие секунды. Остальные вокруг меня разговаривали, едва за пределами моей области действия. В ухе звучал голос, он уговаривал, задавал вопросы.
Фея изгнала двух духов, оставив только портальщика. Выбрала двух других.
Я не стала дожидаться, пока они полностью проявятся. Исказительницей я создала дверь, а потом распахнула её.
Появившись прямо за спиной у королевы фей.
Я поймала её вместе с убитым и захваченным ею портальщиком. Открыла проход к Сыну и развернула мантию порталов, подчиняя людей. Нашла технарей, которых оставила на другой Земле.
Когда мы появились, он не отреагировал. Он блуждал в собственных мыслях.
Проецирующая сны лежала без сознания, и её забрал тот, что когда-то был её другом.
Отблеск сущности-сада принял очертания, появился в воздухе перед Сыном. Тот отпрянул, нанёс удар. Мой слабенький рой собрался в протянутую руку. Сын ударил и по ней. Это действует слабее. Отвлекает, поддерживает накал эмоций, ничего больше.