Возможно, жителей обнадёживало такое внушительное и в чём-то даже человеческое соседство, но приблизиться отваживались лишь немногие. Он не знал их языка, и тем не менее, они пришли к молчаливому соглашению. Его оставили в покое, а он ответил им тем же.
Он сидел на солнце, и от тела его исходил пар. Жар и холод. Поднимаясь выше, воздух остывал.
В поле внизу играли дети. Один, пара и тройка. Дети держались за руки, и тройка убегала от одиночки, а пара старалась помешать ему. Они едва не спотыкались друг о друга, иногда сваливаясь в одну яркую разноцветную кучу. Когда они смеялись, он видел облачка застывающего пара.
За всё надо платить, однако верно и обратное. Жертвы приносили что-то хорошее. Они сражались с Сыном и многих потеряли. Они пожертвовали не только жизни, но и многое другое, но теперь здесь играли дети. Сейчас у них было будущее.
Из города вышли люди. Трое мужчин, двое женщин и двое детей. Они оживлённо разговаривали друг с другом. Он увидел, как один из них поднял на него глаза. Остальные проследили за его взглядом.
Ему помахали. В ответ он поднял руку. В тот же момент он почувствовал, как что-то сломалось.
На самом деле поломок было две, но он не хотел на это отвлекаться. В этих вещах слишком уж легко было увязнуть. Он ограничился лишь тем, что уделил внимание небольшому компьютеру, встроенному в предплечье. Его схемы питались от света, а не от электричества, и генерировали большое количество побочного тепла. Когда корпус одной из микросхем разрушился, устройство вышло из строя, и теперь рука стремительно остывала.
Он опустил руку, немного согнулся и прижал её к животу другой рукой.
— Вот так, — пробормотал он.
Одна из женщин отделилась от основной группы. Она вела за руку девочку. Та оглянулась на знакомых взрослых, словно ища поддержки, и те улыбнулись ей.
Они присоединились к игре детей на поле. Женщина прокричала что-то на языке, которого он не понимал. Предложила изменить правила, чтобы могли присоединиться и новые участники.
Теперь в игре стало две команды, которые одновременно пытались поймать чужого «короля» и защитить своего. Взрослая и маленький ребёнок вместе составляли странную пару, но женщина справлялась, двигаясь широкими, уверенными шагами и поднимая девочку в воздух так, чтобы никто не мог её достать.
В какой-то момент дети бросили игру и стали просто наблюдать за тем, что она делает. Затем они шутливо набросились на неё все вместе, недавние защитники теперь уже тоже помогали окружить её, но она всё время умудрялась ускользнуть, время от времени поднимая девочку. Казалось, она не прилагала для этого никаких усилий.
Наконец дети, все вшестером, сумели окружить её. Они повалили её на землю и устроили кучу малу. Снова раздался смех, сопровождаемый стонами изнеможения.
Его глаза уже давно не были человеческими, и он видел всё с предельной чёткостью. Когда женщина смеялась, изо рта её не вырывался пар.
Родители подозвали к себе детей, и группа разделилась. Когда маленькая девочка присоединилась к своим родителям по дороге к городу, она улыбалась и шла почти вприпрыжку.
Женщина в длинной юбке и тяжёлой куртке с капюшоном поднялась на ноги и направилась вверх по холму, помахав на прощанье людям на дороге.
Он тоже поднялся на ноги и потянулся. Скорее для того, чтобы проверить, что работает, а что нет.
— Закончил на сегодня? — спросила она. В голосе звучал едва заметный акцент.
— Думал поесть с тобой и вернуться к работе, — ответил он.
Она положила ладонь ему на шею и наклонилась вперёд, чтобы поцеловать. О деле — ни слова, никаких вопросов.
— Хочешь приготовить сам, или мне этим заняться?
— Если можешь, буду благодарен. Голова занята другим.
— Хочешь чего-то конкретного?
— Чего-нибудь лёгкого.
— А ты производишь впечатление, сидя тут наверху.
— Как бог на Олимпе, — задумчиво произнёс он.
— Бог? А не много ли ты о себе возомнил? — она ткнула его пальцем, давая понять, что шутит. — Это холм, а не гора. Когда выпадет снег, дети начнут на санках здесь кататься.
— Мы словно боги из старого пантеона, тебе не кажется? По нашим личным причинам мы принимаем серьёзные решения, и течение их жизней меняется. Некоторые из нас малые, другие великие. Некоторые добрые, некоторые злые.
— И какой же ты бог, о великий повелитель Олимпа? Взываю к тебе, назови себя, чтобы я знала, какие дары возложить пред тобою!
— Какой я бог? Достаточно очевидно, разве нет?