— Человечество как целое, или мы как отдельные люди?
— И то, и другое, — ответил Учитель.
— Ты долго над этим думал. Сначала выскажи свои идеи.
— Ты спрашивал, может ли человек измениться. Я смотрю на нас, на людей, с которыми мы взаимодействуем, и вижу безумцев и чудовищ. Дело в нас, как личностях, или дело в самом человечестве? Я могу использовать свою силу, могу создать команду для решения этого вопроса, но не уверен, что мне понравится ответ. Я бы хотел измениться, и это во сто крат проще, потому что я могу лгать себе, невзирая на результат.
— Что ведёт, я полагаю, к сути твоего делового предложения.
— Кейпы. После раскрытия информации о Сыне, появилась теория, о том, что все силы — это часть целого. Мы видели, насколько некоторые силы могут быть сообща разрушительными. В некотором смысле, именно так мы, в конце концов, и победили.
— Более или менее верно, — сказал Маркиз.
— Я достиг всего, чего хотел достичь. Я продаю силы, я богат, в моём распоряжении небольшая армия. У меня есть враги, и, довольно странно, этого я тоже хотел, чтобы жизнь оставалась интересной. Но я чувствую необходимость стремиться к чему-то большему. Можем ли мы собрать обратно это целое? Хотя бы в некоторой степени?
— Так вот зачем ты хотел, чтобы я пришла, — сказала Инженю.
— Все чего-то хотят. Я думаю, если найти нужных людей, верную комбинацию, собрать единство, мы сможем достигнуть того, чего мы больше всего хотим. Альянса, и не ради злодейских целей, а чтобы достичь чего-то большего. Сразиться с энтропией и со всем неправильным в мире. Сатир в деле, но он хочет очень многого. Не думаю, что мне нужно спрашивать, хочешь ли чего-то ты, Инженю.
— Не нужно, — сказала она, растерявшись на мгновение. Затем она подняла взгляд. — Но не понимаю, как это может помочь.
— Обычно мы ищем денег и престижа, — сказал Учитель. — Почему? Потому что это власть в абстрактном смысле, а власть нужна, чтобы изменять мир. Я думаю, мы можем получить власть более прямолинейным путём. Существует определённая закономерность в том, что паралюди занимают высокие посты. Что, если мы можем шагнуть дальше? Забыть о деньгах и постах. Все в нашей группе получат то, чего больше всего хотят, мы установим форму кооперации, объединение и разделение сил. Мы поставим себя выше любого правительства или вождя.
— Все получают то, чего больше всего хотят, — повторил Маркиз. — Не могу представить ничего более ужасного. Если я откажусь, станешь ли ты планировать, как убить меня?
— Нет. Но я бы предпочёл, чтобы ты не распространялся об этом.
— Я должен молчать, пока ты будешь строить тайное общество и начнёшь играть с вещами, которые лучше не трогать?
— Назовём это профессиональной вежливостью.
— Кстати о вежливости, что-то мне подсказывает, что тебе нужна моя дочь, в этой твоей группе.
— Твоя дочь уже взрослый человек. Способный принимать собственные решения. Я собирался привлечь её позднее.
— Ты не переубедишь меня, Учитель.
— Давай договоримся. Позволь мне сделать ей это предложение. Она сама согласится или откажется. Если она скажет нет, я отступлю и найду кого-нибудь ещё. Так или иначе, своим молчанием ты проявишь уважение. Я не стану предпринимать никаких действий против тебя, но не могу поручиться, что мои партнёры будут столь же любезны.
— Хм. Встречное предложение. Предложение сделаю я, так как ты всё описал, и дальше решать будет она.
Учитель кивнул.
— Власть и контроль, — сказал Маркиз, затем вздохнул и откусил печенье.
— Ты не можешь от этого сбежать, — сказала Инженю. — Сможешь ли ты прожить без обаяния, запугивания или какой-либо формы влияния на других? Без того, чтобы остальные на каком-то уровне играли в твои игры? Ты флиртуешь, они так или иначе реагируют. Всё вокруг — это манипуляция.
— Я думаю, есть такое понятие, как чрезмерность, — сказал Маркиз. — И, кстати, наглядный пример…
— Мне кажется, я знаю, о ком ты сейчас думаешь, — сказал Учитель.
— Она получила всё, и посмотри, куда её это привело, — закончил Маркиз. — Ценный урок для тебя, Учитель.
Этого оказалось достаточно, чтобы Учитель замолчал.
Интерлюдия: конец
Поезд дёрнулся и пришел в движение, люди, стоящие в проходе, качнулись. В передней части вагона всё ещё толпились люди — пожилая женщина, которая очень долго не могла справиться со своими пожитками, сейчас с мучительной медлительностью ковыляла вдоль прохода. Терпение людей, стоящих позади, было, судя по всему, на исходе.