— Эй, мисс?
Женщина остановилась и взглянула вниз. Сиденье занимала закутанная в шарф молодая девушка в куртке и в шерстяной шапочке, из-под которой выглядывали коротко стриженные светло-каштановые волосы.
— Присаживайтесь.
— О, ничего страшного. Я лучше сяду у окна. Думаю, в конце вагона есть свободные места.
— Вы можете сесть на моё место.
— Право не стоит, я…
Но девушка уже поднялась, освобождая место. Медленно, явно неуклюже она подняла рюкзак и вышла в проход, освобождая дорогу.
— Ну, если настаиваете, то не откажусь, — сказала старушка.
Некоторое время ушло на то, чтобы разложить вещи по местам.
Теперь, когда женщина не загораживала проход, люди начали продвигаться дальше. Девушка не обратила внимания на благодарные взгляды людей, стоящих позади в проходе.
— Вам не жарко в куртке? — поинтересовалась пожилая женщина.
— Я замёрзла, когда садилась, а сейчас, когда согрелась, уже скоро и выходить. Наверное, глупо будет раздеваться, а потом одеваться опять.
— Ах вот как? Разумно. Путешествуете для развлечения или по делам? — спросила пожилая женщина.
Девушка попыталась поставить тяжелый рюкзак на пол, но тот соскользнул с колена, и женщина наклонилась, чтобы помочь.
Вдвоём они опустили его на пол.
— Всё в порядке? — спросила старушка.
— Да, спасибо.
— Тяжело вам, наверное?
— Да нет, нормально.
Женщина нахмурилась и внимательно посмотрела на попутчицу:
— Что-то вы дышите тяжело… Всё в порядке?
— Да, не беспокойтесь.
Последние из пассажиров расселись по своим местам. Девушка и пожилая женщина смотрели в окно, на проносящийся мимо пейзаж. Сельская местность, фермы, поля, покрытые снегом, с проглядывающей кое-где травой. Иногда встречались лошади и коровы, бредущие через снег в поисках еды.
Поезд въехал на мост. Сельский пейзаж исчез и сменился водной гладью. Пошёл густой снег, и видимость упала до сотни метров.
— Если я надоедаю со своими вопросами, только скажите, — произнесла женщина.
— Нет-нет, вы не надоедаете.
— Вы не ответили на мой вопрос: развлекаетесь или по делам?
— Думаю, всё, что я сейчас делаю, — для меня развлечение.
— Что ж, вот это хорошо. Когда находишь занятие, которое по-настоящему радует, то развлекают даже дела.
— Так и есть. А вы? Развлекаетесь или по делам?
— Еду к старой подруге, и эта поездка вызывает у меня радость смешанную с горечью. Наши пути давно разошлись, — признала пожилая женщина. — Должна сказать, видимо, по моей вине. Я поступила нехорошо.
— Нехорошо?
— Возможно, правильнее будет сказать, что я была предвзята. Она доверилась мне, а я предала её доверие. То было другое время, но это слабое оправдание. Как моя подруга, она заслуживала с моей стороны большего, чем первый пришедший в голову ответ и отвращение. Сейчас мне выпал шанс исправить прошлое, и я еду, чтобы пообедать с ней и её партнёром и хорошенько повеселиться.
— Это здорово. Можно спросить? Она лесбиянка?
— Она белая, а он чёрный. Я знаю, знаю. Звучит плохо, но, полагаю, это часть моего искупления: открыто признать то, насколько ограниченным человеком я тогда была. Я позволила другим диктовать, что мне чувствовать, вместо того, чтобы отнестись к ней как к подруге и взглянуть на ситуацию беспристрастно.
— С вашей стороны весьма мужественно это признать.
— Когда доживаешь до конца своей жизни, получаешь шанс оценить всё содеянное. Подводишь итоги и решаешь, хочешь ли провести последние годы, месяцы или дни, терзаясь бесплодными сожалениями или же испытывая удовлетворение. Мой покойный муж научил меня этому.
— Он был профессором психологии?
— Социологии.
— Это из работы Эриксона, последняя из психологических стадий, — заметила девушка.
— Из университетских? Я впечатлена, — голос пожилой женщины был тихим из уважения к другим пассажирам, хотя совсем недавно она его не проявляла.
— Я много читаю на эту тему, — улыбнулась девушка.
— Мне понадобилось немало времени, чтобы набраться мудрости. Только после смерти мужа я оглянулась назад и начала подводить итоги. Если и есть какой-то смысл в моих словах, так это то, что в те времена люди относились к другим плохо из-за цвета кожи. Но мы стали лучше. Сейчас встречается похожее отношение к геям, но мы становимся лучше и в этом. Меньше войн, чем было раньше, что бы там ни сообщали в новостях. В целом, люди стали счастливее.
— Иногда я в этом сомневаюсь.