— Мне кажется, — осторожно сказала Тейлор, — я пойду.
— Хотела бы я сказать больше, но мы можем поговорить ещё раз. Ты могла бы объяснить, если появится желание.
Тейлор покачала головой.
— Мне кажется, с этим мне нужно разобраться самой.
— Тогда доверяй своей интуиции.
— Но спасибо. Прежде чем мы поговорили, я не была уверена, смогу ли я в чём-то разобраться, а сейчас мне кажется, что это возможно. Я чувствую, что всё… прояснилось.
— Хорошо.
— И я действительно хотела бы снова встретиться и поговорить. О чём-то менее серьёзном. Может быть, о книгах?
Аннетт улыбнулась.
— Приглашение на свидание?
Тейлор улыбнулась в ответ, затем снова вытерла слёзы. Она подняла рюкзак, набросила его на здоровое плечо, затем направилась к отцу.
Она замерла на полушаге.
Юноша с тёмными кудрями в толпе, немного сутулый, в белой футболке.
Алек?
* * *
Сплетница наблюдала на мониторах как остальные спускаются вниз.
Остались только Чертёнок и Рейчел.
— Ну ладно, так значит он… что? — воскликнула Чертёнок. — Это тупо.
— Предполагалось, что ты объяснишь, — сказала Рейчел.
— Я собралась, но это настолько тупо, что я не знаю, как к этому подойти.
— Что тупо? — спросила Рейчел. — Если не ответишь, я скормлю тебя Ублюдку. А я не хочу этого делать.
— А, так тебе не плевать!
— Это будет для него вредно, — сказала Рейчел.
— План Учителя, — вздохнула Чертёнок. — Он тупой. Нам нужно беспокоиться по поводу этой хрени?
— Нет, — ответила Сплетница, наблюдая через мониторы, как остальные сходят с лестницы. — Учитель — это не угроза. Или он не серьёзная угроза. Ты вроде говорила о символах?
— О символической хрени, да.
— Представь, что Учитель — это символ. Всё приходит в движение, затишье заканчивается, и он… если не угроза, то он её привратник.
— Он надутый мудак, — сказала Рейчел. — Дашь нам добро, мы порвём его на части.
— Всё несколько сложнее, — сказала Сплетница. — Есть движущие силы, за которыми нужно следить. Взаимодействие групп, политика, есть неписаные правила и нюансы, которые нужно учесть, когда и если мы нарушим перемирие и нас начнут расценивать как агрессоров. Не говоря уже об опасности, что разрушив то, что он создаёт, мы случайно запустим это в действие. Типа того, что мы вроде как сделали с Джеком, хотя это скорее исключение, чем правило.
— И-и-или, — протянула Рейчел, — ты могла бы дать нам добро, и мы бы на всё насрали и порвали его на части.
Сплетница вздохнула.
— Дай-ка я всё тебе растолкую, — сказала Чертёнок. — Ты слышала, что Сплетня сказала про него, что он типа привратник? Он типа засранец, который стоит между дверей лифта и не даёт им закрыться. Ты можешь дать ему по яйцам, но тогда тебе придётся иметь дела с его друганами, и при этом именно ты будешь мудаком, который пнул кого-то по яйцам, и тебе придётся разбираться с огромным страшным уродом, который выходит из лифта, и который не собирался выходить, пока кто-то загораживал ему проход. Кто-то, кого мы убрали, пнув по яйцам.
— О господи, — вздохнула Сплетница.
— Ладно… — сказала Рейчел.
— Только не говори, что ты поняла её метафору, — сказала Сплетница. — Не делай этого со мной!
— А нельзя его сбросить в шахту лифта до того, как выйдет этот страшный урод? — спросила Рейчел.
— Блядь, — воскликнула Сплетница. — И иди в жопу, Аиша. Да. Теоретически мы могли бы покончить с ним до того, как он далеко продвинется в своих планах.
— Отлично, — сказала Рейчел. — Значит, с этим разобрались.
Чертёнок стащила маску только чтобы показать Сплетнице, как широко она улыбается.
— Продолжишь в том же духе, и я скажу твоим Разбитым Сердцам, что пока они ждали внизу, ты тут кексы уплетала, — сказала Сплетница.
— Нет, — сказала Чертёнок. — Никогда. Не-а. Ты просто подпишешь мне смертный приговор.
— Смертный приговор? Ерунда. Думаю, мы достигли взаимопонимания, — сказала Сплетница, улыбаясь так же широко, как несколько секунд назад Чертёнок.
— Что в итоге? — спросила Чертёнок. — Большой злодей, с которым нужно расправиться, несколько мелких злодеев, которых нужно организованно зачистить, и мы остаёмся на связи.
— По сути верно, — ответила Сплетница.
— Клёво. Отлично, — сказала Чертёнок. — Великолепно.
Её взгляд медленно опустился на лужи красного вина на ковре.
— Ну да, — сказала Сплетница. — Итак. Сейчас, когда остальные ушли, и больше нет смысла притворяться, можно высказаться. У вас всё хорошо? Нормуль? Ништяк?
— Конечно, — сказала Рейчел. — Я не вполне поняла, что всё это было, но мне вроде понравилось. Мне стало лучше, хотя я и не понимала, что мне в чём-то плохо. Наверное, теперь не так одиноко.