— Да. Нет. Я поняла, — сказала Чертёнок, затем пожала плечами и нацепила маску, когда Сплетница направилась к двери. Они вышли в коридор. — Да. Но только, наверное, в моём случае это было не одиночество, раз уж мы тут типа откровенно говорим.
Сплетница кивнула.
— Было хорошо, — сказала Чертёнок. — Странно, но уместно. Интересно только, зачем ты пригласила эту балду?
— Какую балду?
— Нашу маленькую Кассандру, — пояснила Чертёнок.
Сплетница несколько раз моргнула.
— Где ты выкапываешь все эти культурные отсылки?
Чертёнок позволила себе слегка хихикнуть, чрезвычайно довольная собой.
— Мне кажется… это была, возможно, одна из основных причин, почему я хотела всё это устроить, — сказала Сплетница. — Было важно показать ей, что Тейлор мертва. Я должна была убедить её.
— Убедить её? — переспросила Чертёнок.
Сплетница кивнула.
— Можно было бы подумать, что настолько простую херню она может и сама по себе выяснить.
— Можно было бы подумать, — сказала Сплетница. — Но нет. Мы слишком хорошо умеем себя обманывать. Поверь мне, как другому умнику.
— Блядь, — сказала Чертёнок.
— Блядь, — согласилась Сплетница.
— Итак, — спросила Рейчел. — Что дальше?
— А дальше то, что мы собираемся пнуть Учителя по яйцам и скинуть его в шахту лифта, — сказала Сплетница. — Надеюсь, таким образом, чтобы мы не выглядели как мудаки.
Рейчел удовлетворённо кивнула.
— А Тейлор? — уточнила Чертёнок.
— Я продолжу отслеживать события на этом фронте, — сказала Сплетница. — Так пойдёт?
— Так пойдёт, — ответила Чертёнок.
Они спустились на два пролёта лестницы.
Внизу ждали объединённые силы Неформалов, остальные гости ушли.
Двадцать солдат, лишь небольшая часть организации Сплетницы. Дети — Разбитые Сердца и Эйден — играли вместе. Форрест и Шарлотта внимательно за ними наблюдали. Кукла и Рапира сидели на подоконнике, позади них падал снег. Сопровождение Рейчел, каждый член группы со своей собакой.
— Всё нормально? — спросила Сплетница.
— Заебись, — ответила Чертёнок.
— Мгм, — утвердительно хмыкнула Рейчел.
* * *
Тейлор слегка покачала головой. Сходство было лишь поверхностным, если вообще было. Воображение подшутило над ней.
Она коснулась рукой лба, нащупав пару мягких мест, каждое величиной с небольшую монету. Она провела рукой по коротким волосам. Тейлор не знала, как это произошло, но могла представить. Две пули, чтобы нейтрализовать, операция на мозге, чтобы запечатать силу.
У Котла, очевидно, были свои способы блокировки сил. Или всю работу произвела Контесса, или, возможно, она просто сохранила её живой и передала Панацее или Ампутации, которые могли всё исправить.
Но думать об этом было вредно, и в конце концов, бессмысленно. Скорее всего, она никогда не узнает настоящего ответа. У неё осталось только две ямки или отверстия в черепе — единственное видимое последствие какой-то хирургической операции.
По-видимому. Последствием мог оказаться и этот секундный приступ, видение кого-то, кто уже давным-давно был мёртв. Оставалось лишь гадать, замерев с колотящимся сердцем.
— Вы закончили? — спросил папа.
— Закончили, — ответила Тейлор. — Это была не она. Я знала об этом и так, но это была не она.
— Да, — тихо сказал он и добавил, положив руку на её плечо. — Ты в порядке?
— На этот вопрос нелегко ответить, — заметила она.
— Ну да.
— Мне стало лучше. Это было очень хорошее объятие.
Он улыбнулся, но грусть не исчезла с его лица.
— Значит, всё-таки немного похоже на неё.
Тейлор кивнула.
— Перекусим? — предложил он.
— Звучит неплохо, — согласилось она, положив на ходу голову на его плечо. Её ранение, короткий приступ исступлённого бреда, последовавший после пробуждения, отсутствие руки и попытки научиться пользоваться искусственной — всё это был долгий путь. Ему нужен шанс снова стать родителем, а ей нужен родитель.
С ними всё в порядке. Они в безопасности. Если возникнут проблемы, если они коснутся этой запечатанной Земли, она сможет отступить, чтобы разобрался кто-то другой.
Она внесла свой вклад.
Есть вещи, справиться с которыми будет труднее. Даже сейчас она не могла подумать о некоторых вещах без того, чтобы не накатило чувство вины и воспоминания о её втором я. Более свежими и в некотором роде более пугающими были неотступные сомнения и впечатанная её опытом вера в то, что ничто не может закончиться хорошо. Возникла мысль, что если жизнь повернулась к тебе лицом, то стоит усомниться в реальности происходящего.