— Нет, постой, — остановил её Выверт, — это какая-то бессмыслица. До этого ты давала мне другое число. Сейчас шансы даже ниже, чем те, что они имели бы без моей помощи.
— В моей голове именно такие числа.
— Это неправильные числа, дружок.
Она помотала головой и крикнула во внезапной вспышке гнева:
— Нет! Они правильные! Ты просто не хочешь дать мне конфетку!
Выверт положил руку ей на плечо. Она попыталась отодвинутся, но он держал крепко. Ему пришлось повысить голос и слегка встряхнуть её, чтобы она услышала:
— Последний вопрос — и ты получишь свою конфетку, обещаю.
Она начала успокаиваться, и Выверт продолжил уже обычным спокойным тоном:
— Просто снова дай мне число, что будет, если я пошлю Неформалов против Кайзера без моей поддержки. Какая вероятность, что они вернутся целыми?
— Двенадцать, запятая, три один три три процента...
Выверт быстро встал. Он повернулся к солдату поблизости:
— Дай ей то, что она хочет.
Солдат отвел девочку обратно за дверь
Выверт пробормотал про себя:
— В деле есть какой-то неизвестный фактор. Числа не могут изменяться так сильно и так быстро. Упасть больше чем на тридцать процентов...
— Выверт? — спросила немного побледневшая Сплетница.
— Сплетница, ты знаешь, почему числа поменялись? Твоя сила говорит что-нибудь?
Она покачала головой, начала говорить, но он прервал её.
— Тогда можете идти, — приказал он ей и нам всем, — я свяжусь с вами позднее и мы закончим этот разговор.
— Я...
— Пожалуйста, — он подчеркнул это слово. — оставьте меня. Эта ситуация, какой бы она ни была, требует моего внимания.
Сплетница кивнула. Вместе мы направились к двери, через которую вошли. Мы были на лестнице, на полпути вверх к люку, когда Регент прокомментировал:
— Мда. Дурдом какой-то.
— Я бы использовала для описания другое слово, — ответила я тихо.
— Что с ней вообще? Она что, как Лабиринт? Из-за сверхспособностей у неё крыша поехала?
Я посмотрела на остальных, затем повернулась, чтобы взглянуть на него. Я не могла не позволить просочиться в мой голос капле яда, когда спросила его:
— Ты совсем тормоз?
— Что? Она сказала, что у неё головные боли, да и Выверт сказал, что ей тяжело приходится, когда она использует свою силу, легко предположить, что с её психикой что-то не так, особенно увидев её поведение.
— Конфетка, которую она просила — это эвфемизм для слова “наркотик”, — сказала я, и произнесённые слова сделали мои подозрения ещё более реальными. Я покрепче обхватила себя руками. — Он подсадил её на дурь, чтобы она с ним сотрудничала, выдавала ему эти числа.
— Я не думаю...
— Заткнись, — прервала я Регента. — Просто замолкни. Я… я не могу спорить с тобой на эту тему. Пожалуйста.
Он остановился. Я посмотрела на других. Мрак скрестил руки на груди и стоял очень тихо. Сука смотрелась, как обычно, сердитой. Сплетница выглядела бледной, даже в свете единственной лампочки, которая была на лестничной клетке. Она избегала смотреть мне в глаза.
— Ты знал бы, если б обращал внимание на новости, — сказала я Регенту. — Если б читал ту газету. Мне не нравится, что я должна объяснять, когда я даже думать об этом не хочу. Она — тот самый пропавший ребенок. Помните наше ограбление банка? Как оно не стало сенсацией из-за того, что приоритетом стал поиск ребёнка? Это из-за неё. Из-за Дины Элкотт.
Отвращение и гнев, которые поднимались у меня в груди и в горле вызывали тошноту, мне хотелось проблеваться, врезать по чему-нибудь, прямо тут. Часть эмоций была направлена на саму себя. Я обратилась к Сплетнице:
— Скажи мне, что я не права. Пожалуйста.
Она отвела взгляд, что само по себе было ответом.
— Дошло, Регент? — спросила я его. — Ограбление банка было отвлекающим манёвром для местных кейпов, таким образом, Выверту сошло с рук похищение ребенка. Мы сыграли в нём свою роль. Именно мы помогли этому произойти.
7.12
— Мы не виноваты в том, что сделал Выверт, — сказал мне Мрак.
— Но мы точно поспособствовали.
— Мы никак не могли догадаться о его настоящей цели.
— Просто мы расслабились и потеряли бдительность. И из-за этого, сами того не подозревая, мы помогли Выверту отвлечь кейпов. И из-за этого Дину держат в плену уже сколько? Три недели? Почти месяц?
— Почти месяц, — эхом ответила мне Сплетница.
Я глянула на неё, заметила, что она никому не смотрит в глаза, и у меня возникла неприятная мысль.