Призрачный Сталкер возникла позади Трикстера, взяв его горло в замок. Она сбила его с ног и окунула лицом в воду.
Крутыш колебался.
«Помочь ей или Висте? Висте».
Сталкер сказала бы, что и сама может о себе позаботиться. Он предоставит ей такую возможность.
Он выстрелил ещё несколько раз, освобождая Висту, раз или два промазав по проволоке. Героиня, в свою очередь, сосредоточилась на изменении формы стены, чтобы вместо падения соскользнуть вниз.
Баллистик выстрелил в Призрачного Сталкера, и её отбросило в сторону. Выстрел оставил зияющую рану чуть пониже сердца, края раны были призрачными и быстро закрылись, но, держась за грудь, она осталась лежать на земле.
Крутыш выпустил очередь в отступающих злодеев, зацепив Баллистика. Солнышко повернулась, направляя свой шар между группами, и бросила его в воду. Огромные облака горячего пара взметнулись там, где шар коснулся воды, заслоняя поле боя.
К тому моменту, как пар рассеялся, злодеи успели скрыться.
Потребовалась минута, чтобы убедиться, что никому не нанесен непоправимый ущерб. После недолгого спора, они перенесли тела в более безопасное сухое место внутри здания. Славе удалось вернуться через пару минут после бегства Скитальцев, и она помогла снять последнее тело, которое всё ещё висело на стене. К тому моменту, как они закончили, дождь лил как из ведра.
Крутыш уставился на трупы, его подташнивало.
Он действительно был туповат, легко отвлекался, часто бросал проекты на полпути, и вот в такие моменты понимание своих недостатков било как никогда сильно. Его отец отправил его на обследование, и доктора поставили диагноз: синдром дефицита внимания и дискалькулия. Ему казалось, что диагноз «СДВГ» ставят всем подряд — ему нравилось думать, что он обычный мечтатель, иногда теряющийся в собственных мыслях.
Однако дискалькулия была реальностью, которую он не мог отрицать или как-то по-другому объяснить. Он не мог запоминать числа, не мог увидеть между ними элементарных связей или перейти от одного к другому.
Всё это было ещё до того, как он обрёл свою силу. Ничего не изменилось, за исключением того, что сейчас он мог визуализировать конструкцию, инстинктивно понимая, как её можно собрать. Из-за своей болезни или болезней он вечно плёлся позади остальных. Он стал ещё более мечтательным — потому что сейчас его задумки стали просто безумно интересными. Он не мог получить достоверных результатов измерений без использования компьютеров. Не мог закончить половину своих проектов без ощущения необходимости переключиться на что-нибудь другое.
Сотрудники СКП настаивали, чтобы он сконцентрировался на антигравах и оружии, это даже было отмечено в его личном деле. Но он знал, что это не так. Он доделывал свои пушки только потому, что они были достаточно простыми, каждая по своему. Было несложно взять два-три наполовину сделанных проекта и скомбинировать их. Создать что-то с множеством функций. Насколько он знал, в записях СКП он значился единственным Технарём без определённой специализации или особенности. Крутыш переживал, что его особый талант Технаря — это возможность создавать хоть что-то, вопреки своей неспособности к обучению. Это было бы отстойно.
Были исключения. Он заканчивал и большие проекты. Например, его парящий скейт, созданный благодаря мечте о том, как круто было бы летать. Но даже он дался с трудом. Зря он его разобрал. Конечно, сама идея и мотивация у этого поступка были правильные: он ведь скоро выпустится из Стражей, ему нужно будет сменить имя и методы, потому что взрослый герой по имени Крутыш — полный отстой. У него была мысль о доспехах с набором подвижных турелей, которые могли бы стрелять разными зарядами в зависимости от того, какое орудие он поставил в основную ячейку. Самонастраивающееся и адаптивное как его Универсальная энергетическая пушка. Вот только он наткнулся на проблемы при тестировании, отложил его, чтобы сделать перерыв, и не брался за работу вот уже шесть дней. По сути, он просто так уничтожил свой скейт, который мог бы поменять ход боя со Скитальцами.
Его Универсальная пушка была настоящей жемчужиной. Он смог создать её благодаря лекарству, прописанному доктором из СКП, но, из-за усилившегося чувства тревоги, тошноты и головокружения ему пришлось прекратить приём препарата через пару недель. Пока он принимал таблетки, он был сосредоточен, замечал то, что мог бы сделать, если бы не его мечтательность и неспособность сконцентрироваться. Когда Суинки заговорила о том, чтобы уничтожить его творение — он был подавлен. А потом Левиафан разрушил пушку по-настоящему — возможно, единственную гениальную вещь, которую он создал. Крутыш боялся, что это было единственным гениальным изобретением, которое он вообще способен создать.