Она шагнула вперёд, собаки рассыпались и образовали широкий круг вокруг новой женщины. Чокнутая сучка была голой с головы до пят, а её кожа и волосы были раскрашены в чередующиеся чёрные и белые полосы, как у зебры… нет, пожалуй. Краска бы сошла, да и не была бы настолько чёткой. Это натуральный цвет.
Когда женщина подняла взгляд на Суку, её глаза оказались ярко-жёлтыми, отражающими рассеянный свет, как глаза кошки или собаки. Она улыбнулась, и в её теле совершенно не было напряжения, как будто она только что проснулась в безопасном месте.
— Блядь, ты ещё кто такая?
Женщина не ответила. Она склонилась рядом с мужчиной, потом присела, вытянув ноги в сторону. Кончиками пальцев она провела по ранам мужчины, почти ласково.
— Ну-ка, отвечай! — приказала Сука.
Женщина вытянула руку и прижала пальцы к глазницам мужчины. Нажав, она проткнула глаза и засунула пальцы на глубину двух костяшек.
— Эй! Отвали!
Женщина убрала пальцы. Что-то желеобразное, смешанное с кровью вытекло из продавленных глазниц.
Женщина повернулась к ней. Она не встретилась с ней взглядом, глядя вместо этого на её ноги. Сука осознала, что женщина выставляет себя слабой и безобидной. Как ни странно, это сделало её уверенней.
Немного спокойнее, рассчитывая слова, она попыталась опять:
— Спрашиваю снова. Ты кто, блядь, такая?
— Сибирь, — ответила женщина чуть громче, чем шёпотом. Едва слышно.
— Какого чёрта ты тут делаешь? Это моя территория!
— Скоро я уйду. Просто хотела поговорить.
Снова шёпот.
Поговорить, вот чего они всегда хотят.
— Не интересует. Уходи.
Сибирь посмотрела на мужчину, который всё ещё корчился и дёргался, скуля от боли.
— Вон! — закричала Сука. Женщина не двинулась с места. Сука оглядела собак, чтобы оценить, кто был самым большим и наименее травмирован. Люси.
— Люси! Кусай!
Люси набросилась на Сибирь. Сука увидела, как она вытянула руку, как челюсти Люси схлопнулись вокруг конечности.
Никакой реакции. Люси тянула всей мощью своего тела, а женщина не сдвинулась и на волосок.
С великой осторожностью Сибирь встала на ноги. Она посмотрела на Люси, её яркие глаза пробежались по морде Люси и по её телу.
— Прекрасная… — прошептала она и прижалась губами к носу Люси в поцелуе, её как будто и не заботило, что собака, челюсти которой могли сокрушить мотоцикл, сейчас вцепились в её руку.
Затем она посмотрела на Суку. В этот раз она встретилась с ней взглядом, и несмотря на шёпот, тон её был предельно серьёзен:
— Сейчас твоя собака меня отпустит, или ей будет больно.
Уверенность в тоне, властность, то, что взгляд её не дрогнул ни на миг — всё это более чем убедило Суку, что женщина говорит правду. Она решила, что в этом вопросе определённо стоит уступить, пусть даже и ослабив свою позицию.
— Люси, отпусти. Ко мне.
Люси выпустила руку и попятилась к Суке.
— Они прекрасны,— прошептала Сибирь, глядя на собак.
Сука безмолвно кивнула в ответ.
Сибирь приблизилась к ней, шагая очень аккуратно. В движениях её была грация, она шагала на цыпочках, и каждый шаг осторожно располагался на строго отмеренной дистанции от предыдущего. Её глаза блестели через завесу чёрных и белых волос.
Сука почувствовала миг трепета.
— Чего… — она пожалела, что открыла рот, как только это сделала, но было уже поздно, — тебе нужно?
— Тебя.
— Не понимаю, — она постаралась придать больше уверенности своему голосу.
— Мне сказали, чтобы я выбрала кого-нибудь. Кого-то, кого они могут испытать. Я читала о тебе, я слышала о тебе. Я хочу, чтобы ты была в нашей команде.
— Команде? — она ругала себя за эти короткие реплики, которые выскакивали у неё сами собой, так как они выражали неуверенность и ставили её в положение слабого.
Ответ женщины раздался над затопленной улицей, перебивая нараставшее по мере приближения незнакомки к их хозяйке ворчание собак.
— Девятка. У нас сейчас только восемь. Недостаточно. Так что некоторые из нас выбирают людей. Потом мы их испытываем. Я выбрала тебя, и то, что я уже увидела, мне нравится. Я присматривалась к тебе уже несколько недель, — она снова улыбнулась.
«Должно быть, она лжёт», — подумала Сука. Собаки бы заметили, что за ними кто-то следит, не так ли?
Женщина была уже в нескольких шагах. Вопрос был в том, следует ли Суке отступить и поставить себя в ещё более слабую позицию или удерживать рубежи?