И на другом конце комнаты — темнота. Из которой появился Трикстер.
— Как она? — спросил Выверт.
— Испугана. Голодна. Сказала, что не ела сегодня, — тихим голосом ответил Трикстер.
— Ела, — Выверт скрестил руки, — я лично проследил за доставкой. Подозреваю, ей требуется больше еды, чем раньше. Плохо, что мы узнаём об этом только сейчас.
— Она попросила выключить свет в этой части комнаты. Сказала, что будет легче, если она не сможет нас видеть.
— Выключай, — приказал Выверт. Он подошел к одному из командиров и проговорил что-то ему на ухо. Что-то про приборы ночного видения. Она закрыла глаза, как будто бы это могло помочь прекратить боль, которая разрывала череп.
Розовый свет пробивавшийся сквозь веки стал чернотой, когда выключились лампы.
— Прости, — прошептал ей на ухо женский голос. Солнышко?
Дина попыталась ответить, но вместо слов раздался хрип.
— Я бы помогла тебе, если б могла, но я не могу, понимаешь? — прошептала ей Солнышко. Она обнимала Дину. От нее пахло блевотиной, но в этом была виновата Дина. — Это не только потому, что я и мои друзья в затруднительном положении, и должны помогать Ноэль, и даже не потому, что я сомневаюсь, что смогла бы спасти тебя в одиночку. Мы дали обещание друг другу, когда всё началось. Чёрт, это так глупо и неубедительно звучит, когда я вот так об этом говорю.
Грохот раздался совсем близко, будто металлом прошлись по металлу.
Могучий удар по двери сотряс комнату.
Солнышко всё говорила, как будто не замечая продолжающегося нападения:
— Когда проходишь через ад и обратно с группой людей, когда теряешь всё, и вы все вместе можете потерять ещё больше... Я… я даже не знаю, что говорю. Может быть, нет никакого оправдания тому, что я позволяю так поступать с тобой. Я просто... они всё, что у меня есть. Прости.
Дина потянулась и нашарила рукой руку Солнышка. У неё не было слов, она не могла ничего ответить, даже если б придумала, что сказать. Она просто сильно сжала её руку.
По металлической двери нанесли несколько ударов. В воздухе раздался рёв, болезненно громкий, несмотря на стену, поглощающую звук. Рёв был полон ярости и досады.
Раздался лязг затворов. Она почти пропустила его, посреди равномерных, неустанных ударов по металлической двери.
— Я так голодна, — голос девушки эхом разнесся по камере. Она была близко.
— Я знаю, Ноэль, — ответил Трикстер. — Ещё немного. Вернись обратно, на другую сторону, подальше от этих людей.
Голос Ноэль звучал так, будто она очень, очень устала:
— Не могу ждать. Больше не могу ждать. Я чувствую их запах.
“Она хочет есть так же сильно, как я хочу свою "конфетку", — подумала Дина. — Разница лишь в том, что она может взять и возьмёт то, что хочет, даже если ей придется съесть одного из нас. А у меня нет такой силы”.
Боже, её голова раскалывалась. Хуже того, она знала, что это затишье перед бурей. Её голова будет болеть сильнее с каждым часом, пока ей не захочется умереть.
— Ты можешь сдерживаться, — мягко сказал Трикстер. — Ты не хочешь подходить ближе, чем сейчас. Ты знаешь, на что способна твоя сила. Никто из нас этого не хочет.
— Нет.
— А те парни, хоть они и хорошие ребята, но я не уверен, что кто-то из них не выстрелит в тебя, если запаникует. Мы этого тоже не хотим.
— Я выживу. Не хочу этого, но выживу.
— Ты останешься в живых. А я? А Оливер и Марисса останутся в живых, если ты взбесишься? Они ведь тоже здесь.
Солнышко заговорила, выкрикнув:
— Помни об обещании, которое мы дали друг другу.
Ноэль не ответила. Повисла тишина, прерываемая тяжелыми ударами в металлическую дверь, они эхом отдавались в бетонной камере.
— Ну же, Ноэль. Отойди, прежде чем ты или кто-то ещё сделает то, о чём будет потом жалеть, — настаивал Трикстер.
Стук продолжался.
— Пойдем со мной, Круз. Мы можем поговорить одни?
— Хорошая мысль, — сказал Трикстер.
Дина почувствовала, как спало напряжение в комнате. Боль в её черепе никуда не уходила. Она принялась за кропотливую работу по переорганизации картинок в голове. Всё равно что строить карточный домик на непредсказуемом ветру. Каждый раз, когда числа менялись, то, что она начала сортировать, рассыпалось.
Придётся дождаться периода спокойствия, прежде чем получится чего-то реально добиться. Пройдёт время и станет легче. Со временем станет не так больно использовать способности.
Она глубоко погрузилась в болезненную работу, и прошло некоторое время, прежде чем она поняла, что удары прекратились. Но собравшиеся в помещении всё ещё ждали. Просто на всякий случай, если Краулер обманывает их, выжидая, пока они не откроют дверь.