Он продолжил:
— Если хотите, я могу показать дорогу к ближайшему убежищу. Оно новое, чуть дальше отсюда, на Лорд-стрит. Там могут быть свободные места.
— Мне есть у кого остановиться.
— Вам показать дорогу?
Она не ответила. Вместо этого она внимательно изучала его.
— Если вы готовы подождать, я могу подбросить, когда закончу смену. Я освобожусь только через пять-десять минут, но мы пока можем поболтать. Можете пока посидеть у меня в джипе, чтобы не промокнуть.
Она помедлила с ответом.
— Ладно.
Мужчина отвел её к своему джипу. Она сидела на пассажирском сиденье, пока он стоял снаружи, оглядывая окрестности и иногда обмениваясь словами с кем-то по портативной рации.
Через несколько минут он забрался на водительское место.
— Ребята, которые должны были сменить, опаздывают. Кажется, пожар в центре города.
Она кивнула.
Crazed, kooky, cracked, crazy,
Mental, dotty, whacked, loopy…
[Oдержимый, эксцентричный, сломанный и сумасшедший,
Психопат, рехнувшийся, спятивший, измученный…]
— Вы не могли бы выключить свою музыку?
— Мне нравится, — сказала она, — я ненавижу тишину.
— Ну тогда ладно, каждый справляется как может. Где вы живёте, или где жили до нападения?
— Не в Броктон Бэй.
Он приподнял бровь, но продолжал смотреть в окна в поисках признаков неприятностей. Он вставил ключ в зажигание и завел машину, чтобы включить дворники.
— Что-то вы темните. Просто так сейчас сюда не приезжают, а если вы просто кого-то навещали, то давно бы эвакуировались.
— Ох, мы приехали именно потому, что здесь настали такие времена.
— В поисках приключений? — его голос стал жёстче. — Это не только глупо, но и неуважительно.
— Люди, у которых я остановилась — это Бойня номер девять. Я — одна из них.
— Это не смешно, — его голос стал жёстким, без следа былой мягкости.
— Точняк, — согласилась она с улыбкой.
Он потянулся за пистолетом, но на большее его не хватило. Она на секунду закрыла глаза, слушая музыку, идущую из его тела и разума. Звенящий диссонанс тревоги, пульсирующая перкуссия смертельного ужаса, каждая часть его тела переключалась в режим “бей-или-беги”. Фоновые нотки говорили о его личности. О его любви к семье, о страхе, что он может их потерять, злость на неё, секундное беспокойство, что, быть может, он переборщил с реакцией. Она охватила всё это в долю секунды.
Потянувшись за его страхом смерти, она вытащила его на поверхность. Когда этого оказалось недостаточно, стала тянуть его и скручивать, пока всё остальное не было выдавлено на периферию.
Он закричал, отшатываясь от неё настолько, насколько мог. Его пистолет свалился между сиденьями.
Crazed, kooky, cracked, crazy,
Nutty, screwy, mentally diseased…
[Одержимый, эксцентричный,
сломанный и сумасшедший,
Чокнутый, рехнувшийся,
Психически больной.]
Она выкрутила другие части его спектра эмоций так, чтобы он стал уступчивым, погруженным в апатию, послушным:
— Остановись.
Он прекратил отступление. Его дыхание всё ещё было тяжёлым от приступа паники, но это пройдёт.
Она наклонилась к нему и пробежала пальцами по его макушке. Как будто протёрла зубную щетку, разбрызгивая крохотные капельки воды на рулевое колесо и приборную панель.
— Хорошо.
Он уставился на неё. В его взгляде был страх, и у неё не было настроения полностью его стирать. Немного не повредит.
— Я хочу за руль. Поменяемся местами.
Он отупело кивнул и выбрался из джипа. Она перелезла на водительское сиденье и подождала, пока он заберётся, перед тем как вырулить.
Джип рассекал мелководье, покрывшее улицы. Какие-то люди заметили, что она уехала, она это знала, и теперь следовали за ней в отдельной машине. Она могла чувствовать их, чувствовать каждого, как отпечаток эмоций в совершенно индивидуальной конфигурации. Смесь личной гордости и уверенности, что она чувствовала в них, подсказывала, что это военные. Солдаты, что должны были сменить этого парня?
Осталось мало времени. Она пробежалась по чувствам своего пассажира, нашла сети братской любви, веры, товарищества и изменила так, чтобы их музыка стала напряжением, подозрением, паранойей. Затем она выкрутила рефлексы “бей-или-беги” на максимум.
— Достань пистолет.
Он выловил её между сиденьями, поднял.
А затем направил прямо на неё.
— Нет. Стоп. — сказала она.
Слишком неопределенно. Чёрт. Над этим всё ещё надо работать. Она вложила в него столько сомнений и неуверенности, сколько смогла, чтобы удержать от выстрела. Затем она остановила всю “музыку”, что входила и выходила из определенной точки в самой передней части его мозга. Она знала, что музыка была её способом понимания и распознавания биологических процессов, управляющих человеческими эмоциями. Слушая её, она понимала, что чувствуют люди, какие эмоции управляют их состоянием.