— Я была слишком занята. Но если даже предположить, что я захочу сходить на свидание, будь уверен, ты — последний, к кому я обращусь.
— Я оскорблён! — он прижал руку к сердцу. — Смотри, я же практически рыцарь в сияющих доспехах.
— Скорее, волк в овечьей шкуре.
— Ау-у-у!
Мисс Ополчение замерла в дверях:
— Тебя спасти?
— Если пустишь ему пулю в лоб, я буду перед тобой в неоплатном долгу.
— Не выйдет, — ответила Мисс Ополчение с извиняющейся гримасой. — Ты правда в порядке?
— Всё нормально. Спасибо.
Мисс Ополчение пошла дальше, а Наручник улыбнулся.
— Тебя послушать, так каждая секунда моего общества для тебя как пытка.
— Не поверишь, но это так.
Батарея повернулась и налила себе ещё чашку кофе, оставив пустую турку. Наручник подошёл и стал готовить новую порцию. Милый жест — если б только не его самодовольная ухмылка.
— Ну же, дай мне шанс! Скажи, что сделать, чтобы провести с тобой вечер. Попроси меня достать звезду с неба или убить ужасного Губителя — я всё сделаю.
— Ты ведь всё равно схитришь. Принесёшь пластиковую звезду или убьёшь Губителя в видеоигре, и у тебя станет одним поводом больше, чтобы издеваться надо мной.
— Тогда придумай что-то ещё. Что угодно.
Батарея пригубила кофе.
— Что угодно? Оружейник искал добровольцев для лекций в начальной школе. Я уже подписалась.
— Ты вечно хватаешься за всю эту чушь, — Наручник закатил глаза. — Это смотрелось бы даже мило, но ты так натужно стараешься. Как будто совершила что-то плохое и теперь пытаешься уравновесить.
Батарея свела брови.
Усмешка исчезла с лица Наручника.
— Что, правда?..
— Нет. Никаких грехов, ни реальных, ни воображаемых, — она покачала головой.
— Но ты так посмотрела сейчас…
Она перебила:
— Если ты пойдёшь со мной на эти занятия и прочитаешь лекцию детям, я может быть подумаю над тем, чтобы возможно поужинать с тобой когда-нибудь.
— Отлично! — улыбнулся Наручник.
Он ушёл, сияя, как будто сорвал джекпот.
Она тоже улыбнулась. Если бы только он знал, что это её чистая невинная месть. Дети визжат и орут, дерутся, дёргают за костюм, просят показать способности и заваливают вопросами.
И ему придётся терпеть это.
Наслаждение в чистом виде.
* * *
— Крик-крак! Вдруг отворилась дверь,
Портной влетел, как лютый зверь,
К Петруше подбежал и — чик!
Наручник читал стишок из книжки “Стёпка-растрёпка”, и все дети, почти сотня, замерли вокруг него, подавшись вперёд и распахнув глаза.
— А детям он нравится, — прошептала библиотекарь.
— Да уж, нравится, — сказала Батарея. Скорее всего, в её голосе была толика горечи — уж очень странно посмотрела на неё библиотекарь.
Героиня натянула улыбку, чтобы рассеять сомнения женщины.
— …Ему отрезал пальцы вмиг! — закончил Наручник.
Довольные дети завизжали от напускного ужаса.
"Вот ведь заноза в жопе", — подумала она. “Если б я читала этот стишок, дети бы расплакались”.
Телефон Батареи завибрировал. Она извинилась перед библиотекарем и взглянула на дисплей.
“Клиент требует, чтобы заказ доставил и вручил известный парачеловек. Посылка ждёт вас дома. Второе задание. К.”
Котёл отправил ей сообщение на телефон, выданный Протекторатом? На номер, который известен только Протекторату? Это должно что-то означать?
Она удалила сообщение. Лёгкая работёнка. Если адресат впоследствии станет злодеем, то она его остановит и посадит в Клетку. А пока это просто доставка.
Наручник поймал её взгляд и растянул губы в самодовольной и озорной улыбке, пока маленькая девочка у него на коленях читала следующий стишок. Он точно знал, как сильно раздражает её в такие моменты.
— Балда, — прошептала она.
Но её лицо тоже расплылось в улыбке.
* * *
Разбитое стекло дверного окошка осыпалось ей под ноги, когда она распахнула дверь.
— Итан! — крикнула Батарея.
— Ты в порядке? — спросил Итан, спускаясь по лестнице. Он так и не снял костюм, а на его щеке алел порез.
— Я не знала, где тебя искать. Телефоны не работают, в штаб-квартире тебя не было, вот я и подумала, что ты здесь.
— Я знаю. Я подумал о том же — просто добрался быстрее.
— Ты как?
— Всё хорошо, зайчонок.
Она легонько толкнула его, но не сопротивлялась, когда он сжал её в болезненно крепких объятиях.
— Нужно идти в патруль, — сказал он. — Там всё хуже и хуже. Пока мы приходим в себя, они бесчинствуют.
— Верно. Вместе или порознь?