— Но я не смогла его найти. Либо пассажир физически находится где-то в другом месте, либо он настолько маленький, что у меня не получилось его выследить. Раз твой “пассажир” настолько мощный, что позволяет управлять силой даже без функционирующей Gemma, а способности работают без прямого контроля с твоей стороны, то, возможно, у тебя его будет проще заметить.
Работа над маской протекала довольно медленно. Она остановилась, чтобы убрать с пилы свисающие нити.
— Не бойся, когда закончу, я положу всё содержимое черепной коробки обратно. А затем мы сможем перейти к настоящему веселью.
Она избавилась от моей маски.
Вдох, выдох. Не хочу терять сознание. Или лучше отключиться? Возможно, лучше быть без сознания, когда она продолжит свою работу.
Ампутация провела мне по лбу скальпелем так быстро и ровно, что я почти не почувствовала боли. Лишь успела заметить, как она начала убирать мои длинные волосы со скальпеля — и тут мне в глаза попали первые ручейки крови. Глаза обожгло, и я на секунду ослепла, прежде чем мне удалось моргнуть, чтобы убрать кровь. Хотелось моргать ещё, но даже веки шевелились слишком медленно. Я так и не поняла, помогали мне при этом контактные линзы или мешали.
Вспомнился случай, произошедший за несколько дней до того, как я впервые вышла в костюме. Туалетная кабинка и душ из напитков. Всё началось с клюквенного сока, попавшего мне в глаза и на волосы. Как дошло до того, что вместо сока меня теперь заливает кровь?
— Словами не передать, в каком я восторге! Словно наступило Рождество, и пора открывать подарки! Спасибо! — Ампутация наклонилась и поцеловала меня точно в центр лба. Когда она выпрямилась, её губы и подбородок были красными от крови. Не особо беспокоясь о такой мелочи, Ампутация вытерла часть крови тыльной стороной ладони.
Она посмотрела на циркулярную пилу и включила её. Та заработала, воя на высокой ноте.
Затем остановилась.
— Крутится слишком медленно. Забилась милипусечными кусочками шёлка и брони, или что там у тебя было. Но не переживай! У меня есть ещё одна пила, побольше, я ей раньше уже оперировала. Сейчас я пойду и поищу, — Ампутация отошла, пропав из моего поля зрения. Она по-прежнему носила с собой пробирку, из которой валил дым, и насекомые не могли на неё сесть. Однако я могла следить за ней, отмечая, где мой рой начинает умирать. Сначала на другом конце помещения, потом в коридоре и затем в соседней комнате.
Я попыталась пошевелиться, но безуспешно. У меня получалось только дёргать кончиками пальцев и моргать — и то, если сконцентрироваться исключительно на этих действиях. Хорошо хоть глазами я двигала свободно.
Ничего не получалось сделать. В таком состоянии у меня не выходило отдать насекомым даже самый простой приказ типа “найти Суку”.
Ампутация рассказывала о пассажире. Мой союзник или партнёр, в каком-то роде. Можно ли его как-то использовать? Дать ему больше свободы действий?
Я вложила всю свою волю до последней капли в мысленный призыв о помощи.
Ничего. Всё слишком расплывчато. Может быть, пассажир мне чем-то и помогал, но у него не было никаких идей, как исправить ситуацию, о которых бы не подумала я. Насекомые не отреагировали.
Самое время появиться какому-нибудь герою-спасителю. Насекомые перестали атаковать Ампутацию, потому что не знали, где она находится. Теперь они просто парили в воздухе, ползали по стенам и искали людей, пытаясь найти цель. Существовала вероятность, что они наткнутся ещё на кого-нибудь. Если кто-то идёт к нам на помощь, насекомые его заметят.
Никого. Помощи ждать не от кого.
Никто из моей команды тоже не шевелился.
Если бы я могла использовать силу полностью, то сделала бы что-нибудь с дымящимися пробирками, оставленными Ампутацией. Например, можно было опутать их нитями шелка и унести подальше. Но я не могла. Сила казалась неповоротливой, неуклюжей, в лучшем случае годилась лишь для лобовой атаки.
И, чёрт возьми, я просто устала. Физически, психически и эмоционально. Такая большая ответственность, столько сокрушительных поражений. Мы облажались, недооценили Ампутацию. Я согласилась с планом Трикстера стравить банду Крюковолка и Девятку, чтобы дать нам шанс проскочить и спасти Брайана. И ведь знала, что у этого плана куча дыр и непредсказуемых факторов. Но я просто слишком устала, чтобы придумать что-то другое. Всё мое внимание занимало беспокойство за Брайана, потому что он оказался в руках врага.
Я могла бы просто покорно принять участь, которая хуже смерти, но как? Как убедить себя сдаться? В каком-то смысле это было очень легко. Меня привлекала идея, что после всего пережитого за прошедшие несколько недель и месяцев можно просто перестать волноваться и переживать. Даже не месяцев, а лет — если считать издевательства в школе. Я хотела сдаться, но какая-то часть меня, которая была больше, упорнее и глупее, отказывалась опускать руки.