— Надеюсь, ты не спал не потому, что я улеглась на тебя. Даже не помню, как задремала.
— Это не из-за тебя, и я не против. Это было… — он пытался подобрать слово, — нормально.
“Нормально”? И как это понимать? Или он специально старается говорить как можно более неопределённо и уклончиво?
Я не должна была беспокоиться об этом. Я просто только что проснулась и потому плохо соображала. А вот Брайан выглядел неважно. Может, я должна была что-то сказать? Что-то сделать? Любой жест, который обычно выражал заботу или симпатию, мог разбередить рану. Прикоснуться к его руке — значит, вторгнуться в его личное пространство, за которым Брайан теперь внимательно следил. Спросить, как он — напомнить, что он не в порядке. А моё предложение помочь ему или поддержать могло заставить его почувствовать себя беспомощным, как тогда, когда Ампутация работала над ним.
Хотя предложить помощь, скорее всего, можно.
— Хочешь чего-нибудь? Завтрак? Кофе?
— Кофе, пожалуйста.
Я кивнула, встала и размяла плечи. Я чувствовала себя посвежевшей, несмотря на то, что этой ночью спала не в кровати. Царапины и синяки, которые прежде едва заметно ныли, исчезли, как и более серьёзные раны, требовавшие внимания. Отсутствие ранений, в свою очередь, заставило меня задуматься о том, из-за чего я выспалась и исцелилась. Я чувствовала себя противоречиво. Как маленький ребёнок, которого поставили в угол, и он обижен на весь мир, хотя в животе у него только что съеденный торт, приготовленный на день рождения.
Ладно. Я всё ещё не до конца пришла в себя.
Я присоединилась к Аише и Алеку на кухне.
— Доброе.
— Хай, — односложно ответила Аиша. Она нашла немного хлопьев с сахарной пудрой и насыпала их в миску, не слишком дружелюбно поглядывая на меня.
— Как там наш чувак? — спросил Алек.
— Стресс, тревога, бессонница. Его можно понять.
— И ты, пользуясь случаем, решила к нему подмазаться? — спросила Аиша.
Я моргнула.
— Нет.
— А смотрелись уютненько, — ответила она.
Я оглянулась на Брайана. Он стоял спиной к нам, у окна в соседней комнате, и внимательно смотрел наружу.
— Я вырубилась. Случайно. Поверь, мне очень неловко, что из-за меня он толком не отдохнул, хотя ему это очень нужно.
— Ставлю тысячу баксов, что он был не против, — сказал Алек.
Аиша мрачно зыркнула на него.
— Он был так добр, что не стал беспокоить меня, хотя сам на ногах едва держится. Должно быть, он очень старался не двигаться.
Я, не глядя на них, наполнила чайник и поставила на плиту.
— Ну конечно, — протянул Алек, а затем продолжил в своей обычной манере, — но я говорю, что он и не стал бы возражать. Сейчас-то нет, но было время, когда кто-нибудь оставался в моей постели каждую ночь.
— Когда ты был у Сердцееда, — уточнила я.
Аиша посмотрела на него с отвращением, мне показалось, что и моё лицо сейчас выглядит так же. Ну, хоть в чём-то мы согласны.
— Именно. Поклонницы кейпов, девочки моего отца, люди, на которых я использовал свою силу.
На лице Алека не было ни следа вины или стыда, в его голосе не было сожаления. Только скука. Он продолжил:
— Я имею в виду, что у меня есть опыт: не так уж плохо, когда кто-то прижимается к тебе, пусть даже слегка мешает. Особенно если у тебя хреновый день выдался.
Алек что, пытается поддержать меня? Я посмотрела на Аишу, она в ответ взглянула на меня, похоже, с неодобрением.
Мне было неловко, грызло чувство вины за то, что не справилась, что подвела стольких людей, от Брайана и Дины до обитателей моей территории, которых я так и не проведала. Брайан пережил травму, к тому же, он сам говорил, что плохо разбирается в эмоциях и отношениях. Представления Алека о морали — это какой-то пиздец, просто в голове не укладывалось. Аиша пыталась защитить брата, но не знала, как, и поэтому срывалась на мне. Мы все в какой-то степени искалечены.
Вода в чайнике уже была горячей, когда я его включила, и пока мы все готовили завтрак, она успела закипеть. Я сняла чайник с плиты и налила кофе Брайану и чаю себе. После недолгих раздумий я бросила на сковородку бекон и яйца и начала искать тосты, бублики или булочки. Что найду, то и сгодится.
Сплетница и Сука с тремя собаками вошли через главный вход. Я заметила, как Брайан развернулся к двери, и струйки тьмы протянулись между его пальцами, поползли по руке. Спустя секунду он расслабился. Сплетница бросила мне пакет, в котором оказались очки. Я надела их.
Оставив еду на плите, я отнесла Брайану его кофе. Может, ему станет легче, если я буду вести себя как обычно?
— Утро, — сказала я.