Смех сорвался с моих губ, вызванный истерикой, облегчением и восторгом. Я летела выше шестиэтажных зданий, но едва это осознавала.
Эми услышала, как Мрак сказал о проблемах со средствами передвижения и мои слова об отсутствии огневой мощи. Она смогла придумать, как нам помочь, за то время, что у неё было, с теми ресурсами, которые я предоставила. Она сделала это всего за несколько минут.
Набравшись уверенности в механике полёта, я спустилась ниже. Мы были быстрее остальных на земле и обогнали их с легкостью. Я ослабила свою мертвую хватку на жучьем роге и махнула одной рукой в сторону. Приветствие, салют.
Потом я снова взлетела выше.
Краулер, всё ещё скованный, не мог разрывать шёлк быстрее, чем миллионы пауков плели его. Если бы был какой-то способ остановить бомбёжку, я могла бы что-нибудь сделать, чтобы приковать его, дать время героям, чтобы те его надёжнее зафиксировали.
Но способа не было. Я почувствовала, как Стояк заморозил Тайника во времени, затем заморозил себя. По крайней мере, свой костюм. Осталось только четверо: Стояк, Тайник, Урса и Сталевар.
Бомбы вот-вот упадут, и я могла только надеяться, что мы уже вне зоны поражения.
14.05
Мы остались одни, и я направила своего “скакуна” на максимально возможную для него высоту. Благодаря силе я чувствовала, насколько высоко мы поднялись. Её радиус охватывал обширную сферу вокруг меня, и поскольку я поднималась всё выше, сила покрывала всё меньше и меньше земной поверхности. Ещё чуть-чуть, и область её действия перестанет достигать земли подо мной.
Было немного страшновато находиться так высоко, ведь я только начала летать.
Но я летела. И полет мой был намного более самостоятельным, чем я когда-либо могла себе представить. Я чувствовала то же, что и жук, каждое его движение подчинялось моей воле, как движения моих собственных рук, моргание или дыхание.
Тишина была почти жуткой. Первый раз с тех пор, как проявилась моя сила, мириады сигналов и откликов от роя стали настолько тихими. У меня под бронёй были насекомые с капсаицином, ещё несколько сотен в карманах для инструментов и под наплечниками, а ещё снаружи, на ткани костюма. Стрекоз-ретрансляторов ради их же безопасности я направила вверх, а всех остальных заставила искать убежище внизу. По сравнению с десятками тысяч насекомых, которых я могла чувствовать в любом месте города, это была почти тишина.
Как давно я привыкла полагаться на насекомых, передающих мне сенсорную информацию? Сейчас я своими собственными глазами следила, как члены моей команды мчатся в укрытие. Я чувствовала себя неуютно, не имея возможности поручить насекомым осмотр окрестностей в поисках потенциальных угроз.
Самолёт двигался медленнее, чем я ожидала. Он появился из облаков и пересёк небосвод на высоте немногим большей моей. Он оставил за собой приглушённый рёв и бомбы. Чёрные точки, гораздо меньшего размера, чем можно было подумать, но их было много. Пятьдесят? Сто? Вряд ли с того места, откуда я наблюдала, можно сказать точно.
Бомбы были нацелены на парковку, на которой находились Джек и Ампутация. Они поразили всю окрестную область, ковёр из взрывов и пламени покрыл всё вокруг. В мгновение ока территория, которая только что была заполнена стоячей водой, оказалась покрыта огнём, который поднялся выше некоторых самых низких зданий.
Спустя несколько мгновений после бомбежки по мне ударила волна раскалённого воздуха. На летающее создание это подействовало как волна или поток воды. Потребовались все силы, чтобы удержаться от паники, сохранить концентрацию и контроль над гигантским жуком. Не пытаясь бороться с турбулентностью, я примирилась с ней, принимая удар и нестабильность. Когда волна прошла, я сконцентрировалась на том, чтобы удержать равновесие и сориентироваться в пространстве.
Бомбы взорвались рядом с тем местом, где мы только что были, но не настолько близко, чтобы мы оказались в зоне поражения. С другой стороны, я не была уверена, что взрыв — или ударная волна, если она была — не повредили бы нам.
Зазвонил телефон.
— Лягушка "Р", — поприветствовал меня голос Сплетницы.
— Лист "Л", — ответила я. — Все наши в порядке?
— Все. Эми здесь.
— Что-то известно о Джеке и Ампутации? Или Краулере?
— Краулеру досталось больше всего. Но я могу предположить, что когда-то он специально сидел в кремационной камере, и потому легко пережил эту бомбардировку.
— Огонь уничтожил на нём шёлковые верёвки, — сказала я.