— Да, конечно, — сказала я и стала призывать рой. Я уже очистила окрестности от большинства насекомых, а оставшиеся прятались глубоко в щелях и неудобных местах, откуда их было так сложно и долго вытаскивать, что я не стала их трогать.
Понадобилось некоторое время, чтобы насекомые достигли нашего района.
— Как идёт битва? — спросил Мрак.
— Герои, похоже, справляются, но я не знаю, чем всё закончится, — я взглянула на Птицу-Хрусталь, которая парила над нами. — Мы могли бы её использовать, чтобы помочь.
— Я не уверен, что смогу управлять ею на таком расстоянии, — сказал Регент.
Я поморщилась:
— Ясно. А она не сможет тебя донести?
— Она один раз чуть меня не уронила. Крайне сложно держаться за кого-то, особенно если при этом не стоишь на земле.
Первые насекомые прибыли к Эми. Она начала растворять их и погружать в брюшную полость Славы. Когда она подняла руку, ладонь была пуста. Она протянула её снова, чтобы собрать ещё насекомых, вторую руку постоянно удерживая на Славе.
Через несколько минут Эми встала и вытерла окровавленные руки об штаны:
— Я сделала всё, что смогла.
Вид Славы не говорил о том, что работа закончена. Уродливого вида шрамы покрывали всё тело. Вокруг них оставались ожоги от кислоты и огня. В тех местах, где плоть была растворена, новая кожа была тонкой до прозрачности, между кожей и мускулами было очень мало жировой ткани, а местами её как будто вообще не осталось.
— Исправь её, — сказала Сплетница. — Ты знаешь, что ты сделала с ней, ты знаешь, что это неправильно, отмени всё и уходи.
— Я не могу, — покачала головой Эми. — Я уже сказала, что сделала всё, что смогла, но ещё очень много нужно исправить. Те области, которые я сделала из насекомых, нужно заменить настоящей плотью.
— Это её выбор. Ты спасла ей жизнь, ты молодец, но ты должна дать ей возможность самой принимать решения.
— Какое тебе до этого дело? Ты — злодей.
— О да, — сухо ответила Сплетница, — я само зло, верно? Может быть, именно поэтому стоит послушать, когда даже я говорю, что кое-то наломал дров и в корне неправ?
Эми покачала головой:
— Ей нужно есть, а мне нужно отдохнуть. Я могу ускорить восстановление её тканей, так же как сейчас, с насекомыми, но ей необходимо сырьё. А чтобы она получила всё, что нужно, понадобится очень много материала. Одна ночь — и я смогу сделать её нормальной.
Сплетница пожала плечами:
— Отлично. Только сначала исправь то, что ты сделала.
— Если она будет драться и не даст мне закончить…
— Это её решение, — повторила Сплетница.
— Нет! Это не… это не её. Это изменение, которое я сделала, или его последствия. Даже если я уберу все нейронные связи, которые появились, всё равно ещё присутствует эмоциональный коктейль и гормональный баланс. Она превращает всё в ярость вместо… вместо любви.
Любовь! Я осознала всё, что из этого следовало. Жуть. Напоминает то, что делал Сердцеед.
Она обхватила себя руками. В глазах стояли слёзы.
— Ты должна починить её разум прямо сейчас. Ради себя, не ради неё. Может быть, она когда-нибудь простит тебя, когда снова начнёт ясно мыслить, — сказала Сплетница. — Может быть, тогда она сможет подойти к тебе, вы сможете опять общаться, пройдут месяцы, годы, вы восстановите доверие, и ты сможешь закончить лечить её тело — но только после того, как она даст тебе на это разрешение.
— Или я могу вылечить её сейчас, отменить то, что я сделала, и уйти навсегда, потому что я не заслуживаю прощения, и она не должна быть такой… такой, потому что… потому что ошибка, которую я допустила, нарушила её концентрацию, или сделала слишком агрессивной, или…
— Всё было не так, — сказала я. — У неё не было времени увернуться. Я видела. Это сделал Краулер, это не твоя вина.
— Неважно. Она могла бы среагировать быстрее, если бы могла выспаться, если бы её эмоции были в порядке.
— Эми… — начала я.
Она неистово замотала головой и я замерла на полуслове.
— Я чувствую, что права. Я всё исправлю, а потом уйду.
Эми наклонилась и коснулась сестры. Слава зашевелилась и села. При помощи Эми она встала на ноги.
— Ты сама себя обманываешь, — сказала Сплетница. — И ты делаешь всё хуже.
— Просто… я просто держу её в благодушном настроении. Я не против, если она не простит меня за это. Я всё равно не заслужила. Я закончу работу с ней, а потом отправлюсь куда-нибудь, где буду полезной. Правила и положения о работе подростков с суперспособностями — единственная причина, по которой я не выжала максимум из себя и своей силы. Или работай на правительство, или не работай вообще, а я не хотела работать на правительство — они сделали бы из меня оружие. И мне нужно было оставаться со своей семьёй.