Но он этого не сделал. Они стояли на краю крыши и смотрели на меня, а вокруг них поднимались по стенам тёмно-красные миазмы.
Мне показалось, что моё сердце остановилось. Брайан, Рейчел. Теперь Лиза?
Я не могла лететь вниз и уговаривать их — времени было слишком мало — так что я сосредоточилась на сборе роя. Я собрала насекомых в крупную человеческую фигуру. Сколько будет достаточно?
Я ощутила толчок, когда Трикстер поменял насекомых. Возле меня возникла Солнышко.
— Что случилось? — спросила я.
Она покачала головой.
— Они ничего не сказали. Когда ты улетела, они оба молчали, а потом Сплетница сказала: "Вряд ли её план сработает. Передай ей, что мне жаль". И Трикстер телепортировал меня сюда раньше, чем я смогла что-то ответить или спросить, что же она имела в виду.
— Почему он не телепортирует Сплетницу? Или себя? Ещё есть время… — я посмотрела на облако. На обоих времени уже не хватит. — Он мог бы спасти одного из них, а я наверно успела бы вернуть туда Атланта и смыться до того, как появятся миазмы.
— Его способность слабеет с расстоянием и с разницей в массе. — Солнышко обхватила себя руками. — Возможно, получилось бы слишком медленно, и он считает, что тебе не хватило бы времени сбежать. Или…
— Или… — предложение не стоило заканчивать. Была другая возможность. Что он специально не использовал свою силу, потому что знал, что я не успею к ним вернуться до того, как их настигнут миазмы. — С тобой всё будет в порядке?
— Не знаю. Когда ты уйдёшь, я использую силу и, наверное, буду ждать здесь, пока… — она не договорила.
Пока что? Ничто не указывало на то, что созданные Ампутацией миазмы в обозримое время рассеются или осядут.
— Ненавижу оставаться одной, — сказала Солнышко. Она села. — Вроде бы на пальцах одной руки можно пересчитать, когда я на самом деле бывала одна. В детстве я всегда была рядом с мамой, или в школе, или посещала кружки после занятий. Балет, скрипка, танцы, пение, уроки актёрского мастерства… не было ни секунды задуматься о себе. Даже когда я всё это забросила, я была с друзьями. Всегда в компании.
Я посмотрела на Сплетницу и Трикстера. Я не могла разобрать их лиц, но насекомые ощущали характер звуков, и, судя по всему, это были слова. Они беседовали, так же как и мы.
— Я помню, ты сказала, что быть вместе со Скитальцами — одиноко.
— Так и было. Так и есть. Но я всё ещё с ними. Часть группы. Время, проведённое на моей территории — это самое долгое время, которое я провела одна. Управлять территорией, распугивать людей Крюковолка — это просто. Но непривычно быть одной. Просто мучительно. В итоге я вернулась на базу Выверта и проводила время с Ноэль и Оливером. До того, как всё началось, они мне на самом деле даже не нравились. Но быть одной, переживать на счёт всего, что происходит, не иметь ничего, чтобы отвлечься…
Миазмы достигли крыши, на которой стояли Сплетница и Трикстер. Трикстер расхаживал взад-вперёд, Сплетница стояла спиной ко мне, рукой почёсывая морду Бентли.
Спустя всего секунду туман вокруг них сомкнулся. Немедленной реакции не последовало. Двое подростков и собака просто стояли, их силуэты проглядывали сквозь клубящийся пар, оттенки которого разнились от рубиново-красного до малинового.
Я проглотила растущий комок в горле.
— И вот я осталась одна, — сказала Солнышко. — Ты отправишься за Девяткой, а я буду здесь наедине сама с собой, сходить с ума, ждать и смотреть, что с ними станет.
— Если я что и поняла за те несколько месяцев, что хожу в костюме, так это то, что люди крепче, чем можно ожидать, — я сказала это не столько для Солнышка, сколько для себя. — Мы можем вынести чёртову кучу дерьма прежде чем сломаемся, и даже когда мы сломлены, мы всё равно идём вперёд. Неважно, изранены ли мы физически: избиты, порезаны, со сломанными костями или изранены эмоционально: теряя любимых, испытывая муки или даже чувствуя, что не выдерживаешь и хочешь закричать от того, что всем членам команды, кажется, пришёл пиздец, я всё равно собираюсь и двигаюсь дальше. Люди справляются и не с таким.
— Мне кажется, сейчас не время для оптимизма, — горько сказала Солнышко.
— Оптимизма? — я покачала головой. — Нет. У этой палки два конца. Если бы мы не были настолько упрямыми, настолько упорными как вид, у нас сейчас, наверное, не было бы столько проблем с Джеком. И вряд ли Манекен и Сибирь смогли бы стать теми, кто они есть. Я почти готова считать это пессимизмом. Почти.
Она ничего не ответила.
— Кстати, о Джеке и Сибири… — начала я.