Чудовище. Больше автомобиля, когти, клыки, шипастая внешность. Оно вело себя так, как будто меня не заметило.
Одна из собак Суки? Или, может быть, Краулер?
Если это Краулер, и я буду вести себя с ним дружелюбно, то он порвёт меня на кусочки. Можно было бы достать пистолет и угрожать ему, защищаться… вот только Краулера это и на секунду не остановит.
Если это была собака Суки без седока, тогда и смысла тут оставаться не было. Я понятия не имела, влияют ли на неё миазмы. Но если это Краулер…
Я собрала рой вокруг себя как завесу, призвала Атланта и, шлёпая ногами по воде, побежала, создавая обманки. В ту же секунду, как чудовище скрылось из виду, я забралась на жука и снова поднялась в воздух.
Нельзя успокаиваться, нельзя останавливаться. Ко всем, кого я встречаю, нужно относиться как к врагам.
Я начинала понимать, как возникает паранойя.
— Рой! — позвал какой-то голос.
Я остановилась.
Какая-то блондинка махала мне рукой.
Я вытащила пистолет и направила на неё.
Улыбка сползла с её лица. Она прижала ладони рупором ко рту и закричала:
— Это я! Сплетница!
Я колебалась.
Насколько трагично всё обернётся, если я подстрелю друга? Недавно я хотела накричать на героев за то, что они дерутся друг с другом.
— Как ты сюда попала?
— На собаке. Я не помню, как её зовут, но на неё эта штука не повлияла. Этот эффект создан для людей.
Я посмотрела туда, где видела то существо. Так это была собака, на которой она приехала?
Я приблизилась, хотя всё ещё держала её на мушке, затем огляделась.
— Где остальные?
— Большинство прячутся, — сказала она. — Моя сила вроде как позволяет мне обойти эффект газа. Я привела Мрака.
Я посмотрела по сторонам. В том, что она говорила, чувствовалась правильность, даже несмотря на то, что я точно не помнила, какая у неё сила.
— Что с нами? Амнезия?
— Агнозия. Мы не забыли. Мы просто… не можем использовать свои знания. Судя по остальным, я думаю, что у них галлюцинации. Если это прионы, вроде тех, что Ампутация использовала в лишающих сил дротиках, то всё сходится. Галлюцинации соответствуют высокой дозе прионов.
— Прионы?
— Они достаточно мелкие, чтобы проникнуть через фильтры для воды и противогазы. Неправильно свёрнутые белки, которые заставляют другие белки свёртываться таким же неправильным образом, порождая цепную реакцию. Если она нашла способ направлять их и специально нацелила на конкретные части мозга, то в итоге эффекты могут быть как раз такие, как мы сейчас испытываем. В худшем случае, они могут поразить головной мозг и вызвать галлюцинации.
Я осмотрелась.
— Сколько длится его действие?
— Это навсегда. Это неизлечимо и приведёт к смерти.
Я сглотнула.
— Но Панацея может это исправить.
Она кивнула и широко улыбнулась.
— Надежда есть, верно?
— Верно.
Она дёрнула головой в сторону, затем убрала рукой волосы с лица.
— Пойдём заберём Мрака и подумаем, что делать дальше.
Она развернулась уходить, но я осталась на месте. Сделав три шага, она повернулась.
— Что-то не так?
Я не опустила оружие.
— Извини, небольшая паранойя.
Она нахмурилась.
— Справедливо, но у нас заканчивается время. Если у всех развивается повреждения мозга, то они могут и умереть. Судороги, сильные перепады настроения, нарушение координации движений… Болезнь Крейтцфельдта-Якоба имеет прионную природу, но сейчас процесс идёт быстрее.
Я помотала головой.
— Крейтц что?
— Неврологическое заболевание, вызванное употреблением мяса коров, заражённых коровьим бешенством. Прионы попадают тебе в голову, и ты медленно умираешь, испытывая деградацию личности, потерю памяти и яркие галлюцинации.
— А сейчас всё быстрее.
Она кивнула. Выражение её лица было серьёзным.
— Часы, а не недели. И когда люди начнут испытывать перемены настроения от гнева до страха, или если галлюцинации станут хуже…
— То такой же станет и борьба между соратниками, — закончила я. — Дело может обернуться плохо.
— Нам нужна Эми, если мы хотим всех спасти. Для этого нам нужно спросить Душечку.
Я закачала головой.
— Кого?
— Хм. Ты помнишь, как мы захватили в плен члена Девятки?
Помню ли я? Мы устроили засаду, взяли пленных, да. Но кого-то мы потеряли.
— Ага, — ответила я.
— И одну из них мы держим взаперти?
Я кивнула. Это работало. Я могла связать информацию. Вроде бы мы звонили ей по телефону?
— Сейчас нет сотового сигнала.