— Мы не можем быть полностью уверены, — сказала я.
— С помощью моей силы, я уверена на пятьсот процентов. Доверься мне, — с широкой улыбкой произнесла она, направляясь к героине.
— Нет, — сказала я.
— Рой права, — отозвался Мрак. — Она может притворяться беспомощной. Лучше быть осторожнее. Отойди немного и прикончи её.
— Это не то, что я имела в виду. Давайте просто уйдём, — сказала я. — Я позвоню… эм…
— Выверту, — подсказала Сплетница.
Я кивнула.
— Мы получим необходимую информацию, вылечимся и разыщем Девятку.
— Душечка может солгать, — сказал Мрак.
Мне понадобилась секунда, чтобы уложить в голове имя Душечки. Имена слишком быстро вылетали из памяти.
— Может быть. Мы сами будем решать, верить сказанному или нет.
Сплетница нахмурилась:
— Ты забыла, какими агрессивными мы были по отношению к Девятке? Нападения, преследование, захват Душечки и Птицы-Хрусталь. А сейчас ты хочешь оставить одну из них здесь? Нам не нужно даже подходить вплотную, чтобы покончить с ней. У тебя есть пистолет.
Я посмотрела вниз на оружие в руке.
— Доверься мне, — сказала она.
— Нет.
Сплетница и Мрак обернулись и посмотрели на меня.
— Нет? — спросил Мрак. — Мы же команда, Рой. Мы должны доверять друг другу в трудные минуты, прикрывать друг другу спину.
Мне не нравились последствия моего решения. Я будто бы предавала их.
Но я помотала головой:
— Нет.
— Объяснишь? — попросил он. Он выглядел спокойным, но было заметно, что он раздражён.
Туман добрался и до него?
— Миазмы… если они делают из нас параноиков, то они, вероятно, влияют на наше восприятие. Даже на Сплетницу.
— Я бы знала, если бы это было так, — сердито ответила она. Похоже, у нее кончалось терпение.
— Может быть. Но я не настолько уверена в этом, чтобы забрать чью-то жизнь.
— Ты почти убила Сибирь, — возразила она.
— Да. Конечно. Но это другое.
— Не вижу разницы.
Я уставилась на связанную, лежащую ничком женщину, наполовину скрытую насекомыми. Она смотрела в мою сторону.
— Меня это беспокоит. Слишком всё легко. Если бы с Девяткой так легко можно было расправиться, то мы бы не попали в такую ситуацию.
— Звучит как жалкое оправдание для трусливого отступления, — сказал Мрак.
— Ага, — подтвердила Сплетница.
Я не очень хорошо умела справляться с таким социальным давлением. Судя по моим отрывочным воспоминаниям, в процессе разработки наших небольших авантюр у меня всегда был кто-то, на кого я могла положиться, у меня всегда была поддержка во время спора. Или же у меня были иные поводы, причины, чтобы соглашаться с другими.
— Почему вы так сильно настаиваете? — спросила я.
— Ты забыла, что они сделали со мной? — холодно сказал Мрак.
Именно с ним? Да, я забыла. Но я могла вспомнить тот момент, свои чувства, каждую эмоцию, которую я испытала. Отчаяние, ненависть, боль, сочувствие к боли, которую, видимо, испытывал он. Я помнила, как мне было горько от того, что кто-то, близкий мне в некотором роде, был для меня потерян.
— Нет, — ответила я.
— Тогда где твой гнев, где возмущение? Или тебе наплевать?
— Мне не наплевать! Просто…
— Тогда покончи с ней.
Я помотала головой, словно для того, чтобы прояснить мысли. Дело было в общем-то не в том, что я не могла ясно думать. Дело в том, что я до сих пор не могла вспомнить, что я знала о людях, о Сплетнице, Мраке и Девятке. Всё было в тумане.
Но я точно знала, что натворила много того, о чём затем пожалела. Я не собиралась добавить к этому списку настолько серьёзный пункт как убийство.
Видимо, Мрак что-то понял по моей позе, потому что он покачал головой и отвернулся.
— Тогда отдай мне пистолет.
— Просто используй свою силу, — сказала ему Сплетница.
— Я хочу, чтобы Рой признала, что она недостаточно заботится о своей команде и обо мне, чтобы сделать то, что необходимо. Но она всё еще может признать, что ей не хватает смелости выстрелить, и позволить мне нажать на курок.
— Дело не в этом, — сказала я. — Убийство — это серьёзно. Ты не можешь убить, если абсолютно точно не будешь уверен в справедливости своих действий. А пока мы под влиянием миазмов, мы не можем быть ни в чём уверенными.
Он усмехнулся:
— И ты называешь себя суперзлодеем?
— Я называю себя Рой. И если кто-то хочет звать меня по-другому и приклеить очередной ярлык, то это их проблемы, а не мои.
— Ты не отдашь мне пистолет?
— Нет.
Он пожал плечами.
— Значит, тебе совсем плевать на то, что случилось со мной. Тебе плевать на команду. И даже после этого ты смотришь на нас свысока. На своих ничтожных друзей.