Я едва не вскочила и не начала стрелять до того, как она примет то или иное решение. Мне пришлось убедить себя ждать, убедить себя, что они в любом случае не собираются уходить, что бы там ни говорили.
Потом я услышала, как в классе захрустело стекло под чьими-то ногами.
Учитывая, сколько времени я выжидала, мне нужно было воспользоваться этой возможностью. Сердце застучало, руки задрожали, несмотря на то, что я крепко сжимала рукоять пистолета. Сделав медленный выдох, я плавно поднялась на ноги и шагнула к проёму, целясь пистолетом через окошко в двери.
Они меня не услышали. Поэтому я смогла оценить обстановку и убедиться, что стреляю в тех, кого надо.
Это был музыкальный класс. Ряды сидений располагались на поднимающихся ступенями возвышениях, за которыми были окна с выбитыми стёклами, пол усыпан осколками. На нижнем "этаже" располагался подиум для учителя. Джек поднимался по ступеням к девушке. Я знала, что это Джек, потому что это был единственный мужчина. Он был окутан прозрачной пеленой белого дыма, одет в светло-серую футболку, покрытую пятнами крови, и чёрные джинсы, заправленные в ковбойские сапоги. На толстом кожаном ремне висело множество ножей, в том числе тесак мясника, стилет и нож с зазубренным лезвием.
Его подруга, Ампутация, стояла в углу комнаты, справа от меня. Я заметила край платья, фартук с инструментами и пробирками в карманах, длинные светлые кудряшки с завитками и такое же облако белого дыма вокруг, расползающееся по комнате. Она была почти скрыта стеной и полками, которые стояли за подиумом. Было крайне неудобно стрелять в неё. Если бы я знала, что она там, то могла бы проползти к дальней двери и застрелить её в упор.
Панацея стояла у дальней стены помещения, в самой высокой точке. У неё были каштановые волосы, развевающиеся от ветерка, проникавшего из разбитых окон, на голове — кепка с плоским верхом. Она была одета в майку и камуфляжные штаны, лицо покрывали веснушки. В глаза бросалось выражение страха на лице, которое отмечало её как жертву, а не как угрозу.
Методом исключения получалось, что нечто позади неё — это её сестра. По форме оно напоминало гроб, хотя явно было сделано из чего-то живого. Словно массивный кусок плоти, имеющий приблизительно ромбовидную форму, покрытый мозолистыми роговыми шишками и наростами, похожими на ногти, которые защищали и укрепляли края. На ближней ко мне стороне, словно огромный костяной нарост, выступало лицо девушки. Оно было неподвижным, точёным, с локонами длинных вьющихся волос, которые спадали со сторон ромба. "Сестра" плавала в воздухе на высоте полуметра над полом.
Я несколько растерялась от увиденного и едва не забыла, что хотела сделать. Я коротко вдохнула, затем вместе с медленным выдохом направила пистолет на Джека и надавила на спусковой крючок.
Я мысленно готовилась к тому, чтобы разрядить пистолет в Джека или Ампутацию, но забыла об отдаче. Первая пуля сразила Джека, моя рука дернулась — и вторая пуля ушла в потолок. Изначальная задумка — “стрелять, несмотря ни на что” — потеряла смысл.
Я распахнула дверь и повернулась вправо, чтобы открыть огонь по Ампутации, но рука онемела, а её реакция была быстрой. Я не успела выстрелить, она уже открыла дверь с другой стороны комнаты и бросилась в коридор.
У меня была всего доля секунды, чтобы решить, гнаться мне за ней или отправиться за Джеком. Я взглянула на Панацею, она ошарашенно смотрела на происходящее. Затем, словно зрительный контакт вывел её из ступора, она бросилась к Джеку, выставив вперёд руку. Он вслепую взмахнул ножом, и она испуганно замерла. Затем развернулась и бросилась к сестре.
Джек не выбыл из строя. Попадание пули сбило его с ног, но, похоже, даже не ранило. Он мгновенно вскочил на ноги, развернувшись на сто восемьдесят градусов лицом ко мне, с ножом наготове.
Я нырнула обратно за дверь. Нож нанёс скользящий удар по спине. Он не смог пробить костюм.
Странно, но когда я оказалась в коридоре спиной к стене, то почувствовала, что должна сражаться с Джеком, хотя было бы удобнее погнаться за Ампутацией.
— Проснись, — я услышала голос Панацеи. Она добавила что-то ещё, чего я не расслышала.
Меня будто толкнули, и я замерла, потрясенная неизвестно откуда нахлынувшими чувствами. Я потеряла дар речи, хотя сказать мне было нечего. Я словно стояла на самом краю Большого Каньона, и любое движение, даже маленький шаг назад в направлении надежной земли гарантированно отправит меня в падение к неминуемой смерти.