Парящая конструкция из плоти проломилась через дверной проём вслед за Ампутацией. Костяная маска была поднята вверх, словно открытая крышка, под ней виднелась прозрачная оболочка, содержащая желеобразную жидкость и девочку-подростка со светлыми волосами.
Глаза были открыты, но она находилась в полусне. Волосы развевались, парили в жидкости, которая казалась гуще воды. Руки были вытянуты в стороны, но ладони и нижняя часть тела была спрятана в окружавшей её плоти. Края капсулы, развёрнутые вокруг лица, были изогнуты вперёд, словно бычьи рога.
Если её сестра бросится на меня, я не смогу защититься. Я стояла, как олень в свете автомобильных фар, не способная думать или заставить себя двигаться.
Она медленно повернулась в воздухе, словно собираясь с мыслями. Вначале потихоньку, грузно, затем с ускорением она понеслась за Ампутацией, ударяясь о стены и разрывая гипсокартонные перегородки, плитку и оконные рамы, когда инерция заносила её чересчур далеко, либо когда она слишком рано сворачивала за угол.
Я слышала, как Ампутация, убегая, смеялась детским ликующим смехом.
— Неразумно, вы обе поступили очень неразумно, — отчитал нас Джек. — Видишь ли, теперь, когда Виктории здесь нет, у меня есть заложник.
Я стояла спиной к стене, сжимая пистолет. Десять патронов, четыре потрачено, если я не ошиблась. Я всегда закатывала глаза, глядя на то, как в фильмах обращаются с оружием и подсчётом патронов, но это оказалось сложнее, чем мне казалось. Шок и дезориентация, вызванные стрельбой, приводили к неспособности производить даже простые арифметические действия. Я не могла вспомнить, сколько раз стреляла в сражении на парковке.
— Я превращала всех микробов, касавшихся моей кожи, в передающуюся воздушным путём чуму, Джек, — заговорила Панацея тихим голосом. — Скоро ты умрёшь.
— А я? — вскрикнула я, испытывая острый приступ паники.
— Я не знала, что ты здесь. Ты тоже умрёшь. Сожалею.
— У дыма нашей маленькой Ампутации есть одно достоинство, — ответил Джек, — Если я правильно помню, это что-то вроде мер безопасности на случай случайного розлива стряпни, от которой она не привила себя и остальную команду. То, что он работает против насекомых и грызунов, это приятное дополнение, а не основное предназначение. Да и в любом случае, Ампутация поработала со всеми членами Девятки, чтобы более-менее защитить нас от большинства болезней.
— И от выстрелов?
— Подкожная сетка. Кроме того, есть дополнительная защита вокруг спинного мозга, внутренних органов, а ведь твоя пуля попала почти в позвоночник. Немного побаливает.
— Рой! Неважно, если я умру, — выкрикнула Панацея. — Я хочу жить, только чтобы Виктория вернулась к нормальному состоянию, но… не беспокойся об этой фигне с заложником. Если нужно умереть, чтобы убить этого ублюдка, я готова.
Не так-то просто. Убить таких сволочей как Джек или Ампутация? Это одно. Я могу пойти на это. Смерть постороннего? Это совсем другое.
Джек, похоже, правильно понял моё замешательство:
— Я подозреваю, Амелия, что всё-таки она беспокоится о заложнике. Чудовище, поселившееся в сердце Рой, очень похоже на твоё. Оно одинокое и отчаянно ищет место, которому хочет принадлежать, однако оно стремится доставлять мучение только ей одной.
— Не притворяйся, что знаешь меня, Джек, — выкрикнула я. — Ты уже пытался промыть мне мозги, но не справился.
— У меня был ненадёжный источник. Душечка была полезной, но она никогда не смогла бы стать долговременным членом группы. Одним из людей, которые по-настоящему особенные. Ампутация, Сибирь, я. Возможно Манекен, но трудно сказать. Он не особо общителен, но он с нами уже довольно давно.
Я молчала. Пока он говорил, громкость его голоса менялась. Он двигался?
В класс вели две двери. Возможно, он перемещался к одной из них, чтобы выскочить и напасть на меня? Я взглянула вдоль коридора. Туалет, комната уборщиц, ещё туалет, склад… похоже, что рядом с музыкальным классом с минимальной шумоизоляцией не было других учебных помещений.
— Конечно, в чём-то вы разные. Амелия, тебя беспокоит чувство вины, ты нагрузила себя своими правилами и прочей ерундой. Я хочу, чтобы ты подумала ещё раз о том, как здорово было бы стать свободной…
— Нет, — будто защищаясь, отрезала Амелия,
— Увы. Ну что ж, когда я анализировал вас двоих, я сказал, что вина толкает Рой вперёд. Почему ты чувствуешь себя виноватой, девочка с насекомыми?
Он пытается меня отвлечь.
Я бросилась бежать вдоль по коридору, пригнувшись ниже окошка в двери, пока не достигла участка, где прекратился эффект действия дыма. Я могла бы послать насекомых за Ампутацией и сестрой — Викторией, кажется, — но вокруг Ампутации по-прежнему будет инсектицидное облако. Нет, против неё мне нечего было предпринять.