— Это же прекрасно. То, что ты старательно преодолевал трудности при определении своих сильных сторон, могло бы стать хорошим активом.
— Активом?
— Если тебе придётся возглавить Стражей или команду в Протекторате, это означает, что ты сможешь лучше помочь товарищам, у которых будут свои собственные проблемы.
— Из меня вышел бы ужасный руководитель.
— Герой говорил то же самое, и, думаю, мы оба согласны, что он оказался неправ.
После этих слов Крутыш, похоже, призадумался.
— Подумай об этом.
— Хорошо, — ответил Крутыш, — не то чтобы я не был очень признателен за поддержку, но вы вроде бы спешили, а я думаю, что всё готово.
— Компиляция завершилась?
— Я мог бы её ещё доработать, добавить дополнительные функции, но железо и софт в этой штуке настолько плотно структурированы, что я скорее могу напортачить, чем улучшить. Если проводить аналогии, это словно ты пытаешься засунуть зубную пасту обратно в тюбик — но не получается. И тогда присобачиваешь сбоку ещё один тюбик, потом ещё — и так до тех пор, пока в руках не оказывается наспех состряпанная мешанина, которую даже нельзя использовать по прямому назначению — для выдавливания зубной пасты.
— Кажется, я тебя понял. Спасибо за это. Всё уже загружено?
— Ага, я был искренне рад пообщаться, — Крутыш улыбался.
Легенда встал и слегка потянулся.
Он здесь уже со всеми попрощался и провёл встречу с Эмили. Дела можно сворачивать. Он позвонил домой, чтобы уведомить Артура, что не успеет на ужин, но надеется вернуться до полуночи.
Лёгкая улыбка тронула его лицо. У него даже немного закружилась голова от мысли, что скоро он будет дома и заключит Артура в объятия. В юности он никогда бы не подумал, что будет чувствовать головокружение после шести лет брака.
Но сначала нужно кое о чём позаботиться. Воспоминание омрачило его хорошее настроение.
— В таком случае я пойду. Нам с тобой, — пообещал он Крутышу, — когда-нибудь нужно будет ещё пообщаться. Сообщи мне, когда найдёшь свою специализацию, и когда встанешь во главе команды.
— Может, в следующий раз, когда вы будете в Броктон Бей?
— Может, — Легенда улыбнулся, но подумал: “Знает ли он? Весь этот район могут вообще закрыть”.
Возможно, Крутыш просто был оптимистом.
Легенда повернулся, открыл окно и вылетел наружу. Секунда, чтобы собраться, определиться, где верх, где низ, где север, юг, восток и запад. Затем он полетел прочь.
Силы классифицировались по категориям, и к категории "Излом" причисляли те силы, которые ограничивались собственным телом кейпа и его непосредственным окружением. Несмотря на то, что изначально ею обозначали тех, кто делал себя сильнее, плотнее, больше или менял материал, из которого состояло его тело, категория постепенно расширялась, включая в себя другие применения. Существовала теория, набиравшая всё больше сторонников, что категория "Излом" была наиболее распространена, даже если и не проявлялась слишком ярко. Бесчисленное множество людей со сверхспособностями вырабатывали внутренние барьеры, не позволяющие причинять вред им самим. Пирокинетики, как правило, были устойчивы к огню. Для различных других сил также были автоматические предохранители, биологические либо психологические. Кроме того, существовали и другие механизмы адаптации, настолько тонкие, что их практически невозможно было отследить. Его силы к таким не относились.
Способности Легенды летать давали ему возможность разгоняться до скорости звука и продолжать ускорение без какого-либо точного предела. Некоторое ограничение давала сила Излома, которая вместе с возрастанием скорости изменяла тело во что-то совершенно другое, не давая ускорению разорвать его на части. Однако одновременно с трансформацией тела изменялся и мозг, теряя связь с окружающим. Он никогда не позволял себе развивать скорость до той степени, чтобы потерять способность сознательно управлять своими перемещениями.
Были и другие преимущества. Он лучше воспринимал и осознавал световые волны, независимо от своей текущей формы. Он мог видеть с совершенной ясностью всё, что не загораживали от его взора препятствия или атмосфера.
Если противник нападал и наносил удар, он инстинктивно на долю секунды переходил в свою энергетическую форму. В этом состоянии он поглощал энергию в различных её видах, в том числе кинетическую энергию удара или пули. Противники были вынуждены изматывать его, каждая атака была лишь отчасти эффективна. И даже после этого он мог использовать поглощённую энергию, чтобы секундой позже исцелять полученный ущерб. И всё же некоторые противники могли бить с силой и скоростью, достаточной для того, чтобы даже сотой части секунды при контакте хватило бы, чтобы вывести его из боя. Левиафан и Бегемот могли наносить подобные удары.