Как и Сибирь. Он сжал челюсти и немного прибавил скорость.
Он летел над Атлантическим океаном, двигаясь настолько быстро, что поверхность воды казалась ровной плоскостью. Его разум затуманился, и он с усилием сосредоточил его на своей цели, позволяя всем остальным мыслям и сомнениям сойти на нет.
Это было по-своему освежающе, очищало его ото всех проблем и ответственности, которую он был вынужден нести, будучи лидером Протектората. Но всё равно это всегда его немного пугало.
Полная остановка заняла всего мгновение. Он позволил себе снова воплотиться в своём реальном теле.
Иногда он задумывался: не предназначена ли его способность для межзвёздных путешествий. Что если он продолжал бы ускорение? Способности Излома помогли бы ему выдержать пустоту космоса, зрение достигло бы полной силы, если бы не было атмосферы, ограничивающей его взор… даже скука многолетнего путешествия не стала бы препятствием, если бы он позволил сознанию перейти в состояние покоя.
Не то чтобы он когда-либо решился проверить это на практике.
Во время полёта он впитывал свет, тепло и рассеянную радиацию и чувствовал себя обновленным. Даже мельчайшие повреждения были замечены и излечены, и его тело пришло в идеальную форму.
Но его мысли, его эмоции — другое дело. Это было как проснуться в теплой постели, рядом с любимым человеком, только чтобы испытать щемящее чувство перед тревогами грядущего дня.
Он подлетел поближе к нефтяной платформе и приземлился на ограждение, слегка задействуя способность к полёту, чтобы удержать равновесие. В любом направлении, на сколько хватало глаз, кругом была только вода.
— В любой момент, — сказал он.
Сначала посреди воздуха появился бледный квадрат, затем он резко развернулся, приобретая объём. Когда он открылся ещё больше, в нём стало видно интерьер здания, висящий в воздухе. Внешней части здания не было.
Он подлетел ближе и поставил ногу на белый кафель холла. Он почувствовал искажение пространства, когда оно сместилось, и порыв ветра, когда выровнялось давление воздуха. Это заняло несколько секунд. Когда он обернулся, нефтяная платформа исчезла. За его спиной продолжался коридор.
Он пошёл вперёд, уверенный в своей способности найти дорогу в лабиринте комнат и коридоров.
Когда он толкнул двойные двери и вошёл в конференц-зал, на лицах некоторых присутствующих появилось удивление.
— Легенда, — сказала Доктор, — я думала, что вы были заняты в Броктон Бей.
— Джек сбежал.
— Это… по-настоящему прискорбно, — сказала Александрия.
— Весьма, — добавила Доктор.
Легенда оглядел комнату. Александрия сидела, откинувшись на спинку стула, в уголке глаза виднелся шрам в виде звезды, её шлем лежал на столе перед ней. Бесспорно красивая, но красотой, присущей львице. C царственным выражением лица, она была пугающе прекрасна в своем черно-сером костюме.
Эйдолон был её противоположностью. Опущенный капюшон и снятая светящаяся маска открывали миру мужчину средних лет с густыми бровями, редеющими волосами и обвисшими щеками. Он выглядел как обыкновенный семьянин, разряженный, словно на бал-маскарад.
За столом сидели и остальные. Доктор: темнокожая, волосы собраны в аккуратный узел и закреплены торчащими из него палочками, одетая в короткое белое платье под белым лабораторным халатом. Счетовод со своим ноутбуком, больше похожий на бизнесмена, чем на одного из самых влиятельных и наименее известных паралюдей на планете. Там находилась и женщина в чёрном деловом костюме, которая ни разу не представилась, и к ней никогда не обращались по имени. Когда бы Легенда вместе с остальными ни приходил сюда, женщина всегда была здесь, рядом с Доктором.
"Для страховки, — подумалось ему. — Доктор считает, что женщина сможет нам противостоять, если мы нападем на неё”.
"Сможет ли она победить нас?" — размышлял Легенда. На протяжении своей карьеры он встречал многих могущественных бойцов и научился оценивать их. Эта женщина не расслаблялась ни на мгновение, в то время как тот, кто уверен в своей победе, был бы готов хоть немного ослабить свою бдительность. Более вероятно, что она была нужна только чтобы остановить или задержать нас в случае возникновения проблем, дать Доктору время на побег.
— Джек сбежал. Что насчёт остальной Девятки? — спросила Доктор.