Поэтому она подошла ближе, сокращая дистанцию между ней и Эми. Поначалу робея, она потянулась к ней.
Она сжала свою дочь в крепких объятиях, будто пытаясь этим движением заставить понять невысказанные слова.
Она не могла простить Эми. Не сможет никогда. Ни на мгновение. Но она сожалела.
Эми, с трудом сдерживаясь, отступила назад и забралась в грузовик.
Кэрол молча наблюдала, как двери автоматически закрылись и заблокировались, как грузовик выехал с парковки и исчез вдали.
В оцепенении она вернулась в офис, окна которого выходили на парковку. Слева от двери на мониторе появилось лицо Дракона. Стул возле компьютера был свободен.
— Теперь всё? — спросила Кэрол.
— Её доставят туда и закроют до конца её жизни, если не появятся исключительные обстоятельства.
Кэрол кивнула.
— В одно мгновение я лишилась обеих дочерей.
— Твой муж решил не приезжать?
— Он поговорил с ней в её камере утром. Он решил, что важнее сопровождать Викторию в Пенсильванию.
— Я не знала, что она едет сегодня. Если бы ты сказала, я бы перенесла отъезд Эми Даллон.
— Нет. Ничего. Пусть лучше так.
— Ты не хотела видеть, как Викторию увозят в психбольницу для паралюдей?
— Виктории больше нет. Кроме пародии на неё, ничего не осталось. Мы с Марком так решили.
— Понимаю.
— Могу я посмотреть, если не трудно?
— Что именно ты хочешь увидеть?
— Её прибытие? Я знаю, что тюрьма раздельная, но она всё же…
— Это не так. В Бауманнском центре есть связь между мужскими и женскими блоками.
Кэрол кивнула.
— Тогда я должна это увидеть. Пожалуйста.
— Она прибудет только к вечеру.
— Я подожду. Если я усну, разбудишь меня?
— Конечно.
Дракон не решилась прощаться или произносить дальнейшие слова утешения. Лицо исчезло с экрана, и на его месте возник вращающийся знак с эмблемой Гильдии с одной стороны и щитом Протектората с другой.
Кэрол терпеливо ждала несколько часов. Мыслей не было. Она не могла думать о случившемся, боялась сойти с ума. Ничего не было ни в настоящем, ни в будущем… да и не могла она его представить. Она не могла вообразить, что будет с Марком без Виктории. Не могла представить, как продолжит жизнь в качестве Брандиш. Возможно, ей следует заняться разбором дел. Чем-то попроще, чем уголовное право, менее напряжённым. Хотя бы на некоторое время.
Час или около того она занимала себя разглядыванием брошюр и книжных обложек. Читать книги сейчас — это слишком.
В какой-то момент Брандиш задремала. Её радовал и лучик солнечного света, проникавший в окно, и свет флюоресцентной лампы на потолке. Недавние события вернули её прежние страхи перед темнотой.
Ей показалось, что она только что уснула, когда её разбудил голос Дракона.
— Кэрол.
Она подошла к монитору.
Изображение было с камеры наблюдения. Камера смотрела на двери. Скорее всего, двери лифта. Они открывались.
— Тебе нужен звук?
— Наверное, это неважно. Да.
Через секунду появился звук. Объявление по внутренней системе тюрьмы:
— …один-два, Эми Даллон, она же Амелия Лавер, она же Панацея. Тюремный блок Е.
Кэрол смотрела, как девушка вышла из лифта. Она сняла противогаз и бросила его на пол. Перед ней собрались люди, другие заключённые из того же блока встречали нового жителя.
Сколько это продлится?
Она бы спросила Дракона, но у неё перехватило дыхание.
Он появился пару минут спустя, когда женщина, которая, должно быть, была самопровозглашённым командиром блока Е, разговаривала с Эми.
Он постарел.
Почему-то Кэрол казалось, что Маркиз остался молодым и сильным, как и в последний день их битвы. В день, когда она встретила Эми. Но на его лице появились глубокие складки. Он выглядел даже благороднее, хотя и старше.
Не похож на призрака, который преследовал её в кошмарах.
А позади него стоял Лун.
Лун поддерживает Маркиза? Это было трудно представить. Или они просто друзья? Представить это было одновременно и легче, и труднее. Но это беспокоило, словно добавляло реализма в сюрреалистичную картину.
Лун и Маркиз шагнули вперёд, но женщина из тюремного блока преградила путь Луну, пропуская только Маркиза.
Маркиз остановился в нескольких шагах от своей дочери. Такой же цвет волос, цвет глаз.
“В тот самый день, когда я перестала видеть в ней его дочь и увидела, что она может стать и моей, он забрал её назад”, — подумала она.
— Я ждал, — сказал он.
Этого было достаточно. Вот Кэрол и получила долгожданный ответ на так и не заданный вопрос.