— Ты видишь только конечный результат, — ответила Сплетница. — Тебе нужно понять, сколько времени они тратят на создание своих штуковин или инструментов для создания ещё более продвинутых штуковин.
— Ампутация сделала пластическую операцию семерым, подправила мозги Душечке и законсервировала её в кокон, способный сохранять ей жизнь десятилетиями. У Ампутации на это оставалось пять-десять минут, не больше — даже в том случае, если они вездеход нашли. Как-то не дофига времени на подготовку.
— Какое-то время ушло на создание и программирование механических пауков. Хотя согласна. Много времени ей не понадобилось — хотя, может, она и голову Душечке не стала пришивать обратно, раз уж та в защитном коконе.
— Да ты и сама практически Технарь, — сказал мне Регент.
— Это не так.
— Но ты же сделала эти тряпки, — он оттянул воротник и показал мне облегающий костюм.
— Тряпки? Если тебе не нравится, я найду куда использовать материал.
Он рассмеялся.
— Мне кажется, я не похожа на Технаря. Просто однажды стало ясно, что мои способности не слишком сильны, и мне нужно напрягать мозги, чтобы чего-то достичь. Я использую доступные мне возможности, в то время как Технарь сам создаёт возможности.
— Я поняла, что ты хочешь сказать, — улыбнулась Сплетница. — Ты бы хотела иметь под рукой Панацею как псевдо-Технаря, который создаст тебе дополнительные возможности? Так?
Я пожала плечами:
— Любой бы хотел, разве нет?
— Но ты особенно, учитывая, как ты мыслишь. Жаль, что поблизости нет Технарей, которые не примкнули ни к одной группировке. Разве что ты собираешься нанять Элита?
Секунду мы размышляли над этой возможностью.
А затем одновременно расхохотались.
— Ладно, — сказала Сплетница, — давайте вернёмся к делу.
Не считая того, что мы сделали крюк для встречи со Сплетницей, мы двигались в направлении территории Регента.
Словно понимая, что Регент не имеет возможности ответить им, Избранники решили атаковать по мелочи. Ну, если это можно назвать атаками — они загадили своими свастиками и эмблемами банды — волчьими головами — все доступные поверхности. Типа такое оскорбление, вызов.
Птица-Хрусталь спикировала откуда-то сверху и приземлилась во дворе колледжа, на территории Регента. Где-то на полпути между центром и доками, где среди зданий встречались как каменные строения, так и старомодные домики. В смысле, встречались раньше. Сейчас же вокруг остались в основном руины.
Пыль и песок пришли в движение. Они роились вокруг Птицы-Хрусталь, а затем заструились потоком на оскорбительные граффити. Масляная краска и побелка исчезали, брызги от баллончиков истончались, открывая голую поверхность бетона.
Менее чем через минуту всё было стёрто. Стены не только избавились от надписей, но стали чище и словно новее, какими не были годы, а может быть, и десятилетия.
— Миленько, — прокомментировала Чертёнок.
— Зачем тратить сотню баксов на пескоструйку, когда у нас есть Птица-Хрусталь? Кто тут у нас маленький славненький строительный инструмент? — Регент потрепал Птицу-Хрусталь по щеке. — Вот она, наше золотце.
— Прекрати, — сказала я.
— Что?
— Это неуместно.
— Это абсолютно уместно. Тебя беспокоит, что я называю её инструментом или что я потешаюсь над ней? Ведь она и есть инструмент, ты же понимаешь. Во всех смыслах.
— Не нужно над ней издеваться.
— Почему? Потому что это неуважение к чувствам бедной маленькой массовой убийцы? — он щелкнул пальцами, и Птица-Хрусталь закрыла глаза и зажала уши. — Веришь ты мне или нет, у меня есть причина так поступать. Не только ты ищешь идеи, как лучше использовать свою силу. Она может вырваться из-под контроля с помощью сильного эмоционального всплеска, оказавшись на значительном расстоянии от меня. Я злю её, чтобы эмоционально вымотать. Тогда ей не хватит сил бороться, даже если и подвернётся такой случай.
— Должен быть другой способ достигнуть той же цели.
— Конечно. Знаешь, как только у меня будет возможность, я отведу её в логово, посажу на цепь и буду пытать, пока она не потеряет рассудок. Чёрт, это не так уж и сложно...
— Ты… — начала я.
— Он придуривается, — вмешалась Сплетница.
Регент закатил глаза.
— Другой вариант — убить её, — сказал он. — Но это чертовски расточительно, с учётом её огневой мощи и устрашающего вида.
— Я не предлагаю её убить или пытать. Я лишь прошу обращаться с ней с уважением.
Птица-Хрусталь заговорила, напугав меня:
— Приве-е-ет! Я убила сотни и искалечила тысячи людей.