Регент усмехнулся, не спуская глаз с Ночи.
— Честно говоря, у тебя нет выбора.
— СКП обучает своих бойцов сопротивляться и противодействовать нападениям Властелинов. У меня есть парочка таких навыков, — Виктор чуть вздернул подбородок.
Он излучал лёгкое высокомерие. Не простое высокомерие человека, который считает себя лучше других. Это было высокомерие человека, который родился с уверенностью, что он — лучший, причем с годами эта уверенность только росла и крепла.
Даже связанный паучьим шёлком, он сохранял манеры наследного принца какой-нибудь чудом сохранившейся древней династии. Он поддерживал это впечатление всей своей внешностью: ямочка на подбородке, коротко подстриженные, выбеленные до цвета платины волосы, взгляд, одновременно снисходительный и раздражённый. Сейчас он наверняка разозлён, но я видела его и другим, когда он не был связан и не валялся на земле. Тогда он производил такое же впечатление. Костюм усиливал образ человека из другой эпохи: простой чёрный нагрудник с острой стилизованной "V" вокруг ворота, кроваво красная рубашка и чёрные брюки.
Цветовую схему его костюма повторяла Отила. Она носила более традиционный для супергероев костюм — обтягивающий комбинезон томатно-красного цвета с небольшой эмблемой в центре. Что-то типа свастики: круг с чёрной каймой и белая середина с чёрной руной. Впрочем, скорее это была не свастика, а ромб с двумя ножками, вытянутыми из его нижней точки. Каждая ножка была загнута вверх. Отила носила повязку на глазу — с тем же белым символом. Волосы закрывали эту сторону её лица, так что повязка не бросалась в глаза.
Она не могла исцелить себя, лишь давала силы другим. Иначе сейчас Отила не стояла бы на коленях в воде, истекая кровью, сочившейся из множества мелких порезов.
Руна была не старше Чертёнка. Её длинные светлые волосы выбивались из-под остроконечного капюшона, а кайму тёмно-синего плаща украшал рисунок рун.
— Я почти надеюсь, что ты прав, — пожал плечами Регент. — Раньше никто не оказывал мне заметного сопротивления. Это был бы полезный опыт.
— Серьёзно спрашиваю — ты будешь сотрудничать? — спросила Сплетница.
— Нет, — ответил Виктор. Он перекатился на спину и стал глядеть в небо, положив голову на землю.
— Отлично. Чертёнок?
Обернувшись, я увидела, что Сплетница указывает на Отилу.
Позади злодейки стояла Чертёнок. Она поставила ногу между лопаток Отилы и пнула её так, что та врезалась лицом в землю.
— Эй! — крикнул Виктор. — Не трогай её!
— Ты знаешь, что бы ни случилось с тобой или с Руной, Отила всегда сможет вылечить, — сказала Сплетница. — Но всё, что мы сделаем с ней…
Чертёнок поняла это как сигнал и пнула Отилу в живот.
— Разбирайтесь со мной!
Сплетница была настолько же спокойна, насколько он — взбешён.
— Ты удивительно неравнодушен. Мне кажется, в ходе вашей злодейской карьеры ты должен был привыкнуть к тому, как страдают твои товарищи. Вы двое — вместе, так? Логично, с учётом того, как тесно вы работаете.
— Ты вообще ничего о нас не знаешь, — огрызнулся Виктор.
— Я всё выясню, дай мне секунду. Судя по тому, что ты сказал, вы потеряли кого-то. Группы типа вашей обычно крайне изолированы. Заводите друзей с такими же взглядами, встречаетесь с людьми с такими же взглядами. Твой папочка побудил тебя встречаться с этой юной леди?
Виктор отвернулся и сжал губы — но я не могла понять выражение его лица. Он покачал головой.
— Не угадала, да? Это не твой отец. Ты был сам по себе, одинокая душа, завербованная в большую, гордую семью. Проявил себя, и тебе велели жениться, чтобы, если можно так выразиться, заработать место в Империи Кайзера. Не брак по расчёту в прямом смысле, но намек, что ты должен начать встречаться с дочерью одного из его подручных и когда-нибудь жениться на ней... Но ты встречался не с Отилой. С её сестрой?
— Кузиной, — выплюнул Виктор. — Мне надоело слушать, как ты выискиваешь ответы. Это была её кузина.
— Вот так вот. Что-то случилось с её кузиной. И вы двое остались вместе. Вы сработались так здорово, что это можно было считать знаком судьбы. Вот только страсти с обеих сторон не было.
— Это твой план? — усмехнулся Виктор, — Не хочу тебя огорчить, но мы с Отилой обсуждали нашу ситуацию. Это называется общением. Ты не сможешь поссорить нас, раскрывая страшные тайны.
— Нет. Вы абсолютно честны друг с другом. Похвально. Вот только честны ли вы перед собой? Ты знаешь, почему тебя так заботит состояние Отилы? Потому что ты совсем не уверен в своей привязанности к ней.
— Боже, как убого, — Виктор уронил голову на асфальт, и по затопленной улице пробежала рябь.